Фредерик-Сезар де Ла Гарп (Frédéric-César de La Harpe), как вы уже знаете, родился в Роле в 1754 году[1]. Я также уже писала о том, что в России укоренилась традиция писать его имя слитно: Лагарп.

Его родовая фамилия была de la Harpe. Правильная русская транскрипция должна была бы быть «де ля Арп» (в переводе попросту «арфа»). Поскольку в те времена чётких правил не было, то, по традиции (ныне устаревшей), латинская буква “h”(«аш”) превратилась в русскую букву «г». Произошла Французская революция — и Фредерик-Сезар доблестно отбросил частицу «de», свидетельствовавшую о его порочной принадлежности к дворянскому сословию. Таким образом, фамилия из «de la Harpe» (де ля Арп) превратилась в «La Harpe». Правильно по-русски она должна была бы писаться Ля-Арп. Но вместо принципа транскрипции возобладал принцип транслитерации, и в русском языке утвердилось написание фамилии как «Лагарп».

У нас его знают прежде всего как наставника Александра I, который оказал значительное влияние на российского императора и на протяжении тридцати пяти лет был едва ли не единственным другом государя, отличавшегося непостоянством. Известно высказывание Александра: «Всем, что я знаю, и, может быть, всем, что во мне есть хорошего, я обязан Лагарпу»[2]. История, пожалуй, не знает другого такого примера столь теплых и искренних отношений между людьми, стоявшими на разных ступеньках социальной лестницы, принадлежавшими к разным поколениям и не бывшими соотечественниками.

Лагарп

Иоганн Фридрих Хаслер. Фредерик-Сезар де Лагарп. Гравюра. Баварская государственная библиотека (Мюнхен)

Лагарп получил очень хорошее образование. Он начал заниматься в довольно оригинальном учебном заведении, пользовавшемся большой известностью в то время. Речь идет о Речь идет о швейцарской частной школе, находившейся в замке Гальденштейн, в Швейцарии. Учащиеся, наравне с преподавателями, имели права, они могли принимать коллективные решения, касавшиеся процесса обучения и жизни школы. Одним словом, их готовили к тому, чтобы они стали полноправными и ответственными членами общества. Именно в этой семинарии сформировались идеальные взгляды Лагарпа на свободу и отечество. Затем он продолжил обучение в Женевской академии, а завершил образование на юридическом факультете Тюбингенского университета.

По возвращении в Швейцарию молодой юрист обосновался в Лозанне, собираясь делать адвокатскую карьеру. Работы Лагарпа по юриспруденции сделали его известным в Европе. Но уже тогда его не устраивало то, что его родину Во[3] контролировало олигархическое правительство Берна. Лагарп эмигрировал во Францию. И вот тут-то судьба и послала ему работу, которая приведет его в Россию и сделает наставником Александра I. Василий Осипович Ключевский писал: «Когда великий князь и следовавший за ним брат Константин стали подрастать, бабушка составила философский план их воспитания и подобрала штат воспитателей. Главным наставником, воспитателем политической мысли великих князей был избран полковник Лагарп, швейцарский республиканец»[4].

На самом деле, Лагарп не сразу стал воспитателем будущего императора. Сначала, благодаря протекции своего знакомого Александра Рибопьера, выходца из Швейцарии[5], в 1782 году Лагарпа пригласили для выполнения своеобразной «воспитательной миссии»: он должен был сопровождать Якова Ланского, младшего брата последнего екатерининского фаворита Александра Ланского, в поездке по Европе. Поскольку во время этой поездки швейцарец зарекомендовал себя с лучшей стороны, то решено было пригласить его в Петербург заниматься с великими князьями Александром и Константином Павловичами. В итоге в 1784 году Лагарп был представлен Александру, которому и должен был уделять основное внимание[6]: ведь именно на этого внука Екатерина имела особые виды. В том же году Лагарп настолько отличился, что был назначен «кавалером» великого князя, получив майорский чин[7].

Почему Екатерина решила доверить воспитание внука человеку, известному своими республиканскими убеждениями? Точного ответа на этот вопрос нет. На мой взгляд, это назначение должно было еще больше укрепить в Европе образ просвещенной монархини, который Екатерина стремилась создать: вспомним хотя бы ее переписку с Вольтером. Все поменяется после того, как во Франции произойдет революция А пока Екатерину не смутила даже та программа обучения, которую новый наставник предложил ее внуку. В ней, наряду с изучением исторических трудов Геродота и Тацита, предполагалось значительное время уделить чтению произведений Жан-Жака Руссо, в частности его трудов «Об общественном договоре» и «Рассуждение о происхождении и основаниях неравенства между людьми».

Лагарп очень сблизился с Александром. Занимаясь с великим князем, Лагарп старался воспитать его в духе либеральных ценностей, приверженцем которых был сам. «…Любое давление имеет пределы… Всегда опасно лишать людей надежды. <…> …Монарх, опирающийся в своем правлении на меч, от меча и погибнет. Если власть породила правящие династии, то необходимо разработать кодексы, законы, чтобы примирить слабых и сильных, установить порядок и создать царство справедливости. Государь, который попирает законы, ставит все под сомнение, рискует иметь неприятности»[8].

Александр

В. Л. Боровиковский. Александр I (1802–1803). Холст, масло. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

Проповедь подобных идей при дворе самодержавной императрицы, в сочетании с близостью Лагарпа к ее внуку, вызывали зависть и раздражение. Известно о нескольких попытках «избавиться» от швейцарца. Первый раз поводом послужило стремление Лагарпа оказать влияние на развитие политической жизни Швейцарии. Он надеялся, что французская революция, свежие ветра, повеявшие в Европе, помогут его родине обрести свободу от угнетения со стороны Берна. Лагарп обратился к бернскому правительству с прошением, в котором предлагал реформы. Недоброжелатели сумели захватить письма Лагарпа, в которых содержалась критика бернского режима. Это послужило поводом отнести его к числу зачинщиков беспорядков 1790 года в районах, являвшихся частью Во, в том числе и в родном городе Лагарпа Рóле.

На швейцарца, получившего при дворе прозвище «якобинца», донесли Екатерине. К тому же, из Берна на имя императрицы была получена официальная жалоба с требованием наказать Лагарпа. Состоялась трудная для Лагарпа беседа. Обратившись к нему как к «якобинцу», императрица потребовала объяснений. Однако, отвергнув обвинения в революционных замыслах, Лагарп заявил, что он «швейцарец, следовательно, республиканец» и лишь стремится «законным образом отстоять наши древние права» против произвола «бернских господ»[9]. В итоге императрица сказала: «Будьте якобинцем, республиканцем, кем хотите: я вас считаю честным человеком; этого мне довольно. Оставайтесь при моих внуках, всецело сохраняйте мое доверие и занимайтесь с ними с привычным вашим рвением»[10].

Возможно, Екатерина на сей раз была не столь строга к учителю Александра, поскольку возлагала на него особую миссию. Как известно, Екатерина планировала передать трон внуку, а потому рассчитывала, что Лагарп, в силу его близости к Александру, заручится его согласием на этот план. Но Лагарп разгадал замысел императрицы и начал действовать совершенно в противоположном смысле, «изо всех сил стараясь сыновей к отцу как можно сильнее привязать»[11].

Этого Екатерина ему простить не могла, и в 1795 году Лагарп был удален от должности. «Прощание наше было мучительно»[12], — скажет о расставании со своим учителем сам Александр, который тайком в карете приедет к Лагарпу увидеться напоследок. Но и после отъезда Лагарпа из Петербурга отношения между ним и воспитанником не прервались: они постоянно переписывались. По свидетельству Николая I, для его старшего брата Александра «задушевные сношения» с Лагарпом «сделались потребностью сердечной»[13].

Именно бывшему воспитателю российский император поверял свои самые сокровенные мысли, которые не доверял больше никому. В письме Лагарпу из Гатчины от 27 сентября (8 октября) 1797 года цесаревич сформулировал свою заветную мечту — по воцарении даровать России Конституцию: «После чего я власть с себя сложу полностью и, если Провидению угодно будет нам способствовать, удалюсь в какой-нибудь тихий уголок, где заживу спокойно и счастливо, видя благоденствие моей отчизны и зрелищем сим наслаждаясь. Вот каково мое намерение, любезный друг»[14].

Павел I, придя к власти, начинает мстить «якобинцу», которого он не жаловал, несмотря на то что был, безусловно, осведомлен об отказе Лагарпа поддержать идею престолонаследования внука в обход сына. Он запрещает Александру переписываться с Лагарпом, лишает того всех полученных наград и отменяет выплату назначенной пенсии. Более того, когда начались боевые действия против Наполеона и русская армия вошла в Швейцарию, было дано указание арестовать Лагарпа и препроводить его в Петербург для дальнейшей отправки в Сибирь[15].

Надо сказать, что формальный повод к таким действиям Павлу дал сам Лагарп. Дело в том, что он оказался лагере если не друзей Наполеона, то во всяком случае людей, поддерживающих его. Вернувшись в Швейцарию, Лагарп продолжал активно участвовать в политической жизни страны. Когда Наполеон вторгся в Швейцарию, Лагарп увидел в этом возможность для его родины наконец-то избавиться от диктата Берна и поддержал идею Наполеона о создания на территории Швейцарии союзной Франции Гельветической республики[16], при этом он фактически главой ее управляющего органа — Директории. После того как Гельветическая республика прекратила свое существование, Лагарп вынужден был бежать из Швейцарии и поселился в Париже. Но вскоре он покинет столицу Франции, для того чтобы вновь отправиться в Петербург.

12 (24) марта 1801 года Павла I убивают заговорщики, и Александр становится императором. Взойдя на престол, он переживает мучительный период, чувствуя себя в какой-то степени ответственным за смерть отца. За поддержкой он обращается к своему бывшему учителю и пишет ему письмо. В ответном послании Лагарп успокаивает его: «Народ, доведенный до отчаяния страданиями, причиненными ему всевластным и жестоким правителем, имеет право на бунт. Это случай легитимной самообороны. <…> В Вашем положении наследника престола Вы были обязаны иметь к этому отношение. Напротив, те, кому Вы приказали исполнять Вашу волю, злоупотребили Вашим доверием, действовали вопреки Вашим распоряжениям…»[17] Император тут же откликнулся, написав письмо, в котором были вот такие прочувствованные строки:

«…Гражданину Лагарпу. Первое мгновение истинного удовольствия, которое я испытал после того, как стал управлять моей несчастной страной, — это то, чтó я почувствовал, получив Ваше письмо, мой дорогой и истинный друг. Я не могу Вам передать всю полноту моих ощущений, в особенности когда я увидел, что Вы сохранили чувства, столь дорогие моему сердцу, которые не может исказить ни разлука, ни прекращение нашего общения… Я постараюсь быть достойным того, что являлся Вашим учеником, и буду гордиться этим всю жизнь…»[18]

В августе 1801 года Лагарп по приглашению Александра вновь приезжает в Петербург. Александр продолжал испытывать к своему бывшему учителю большую симпатию и уважение, но отношения уже не могли быть такими, как прежде. Время было другое, да и Александр уже не с таким пиететом воспринимал все, что говорил Лагарп, пытавшийся по-прежнему руководить своим учеником. Он призывал императора начать осуществлять те реформы, о которых они когда-то вместе мечтали: «…Ни на мгновение не забывайте, что первые и самые священные обязательства Ваши суть обязательства перед Россией, что Россия Вас десять веков ждала! От нынешних решений Ваших зависит во многом суждение, какое потомство о царствовании Вашем вынесет, …и судить оно будет согласно фактам, согласно тому, чтó Вы сделали и чего делать не стали»[19].

Александр ссылался на неготовность страны к реформам, а также на то, что вокруг не было людей, на которых он мог бы опереться. Однажды император не удержался от горькой ремарки о том, что «если бы он не ошибался так часто в тех, кого облекал своим доверием, то его проекты реформ давно были бы уже воплощены в жизнь»[20]. А при дворе между тем росло раздражение близостью швейцарского «якобинца» к российскому императору. Видя, что его присутствие не только не ускоряет дело осуществления реформ, но и может навредить его бывшему ученику, весной 1802 года Лагарп решает покинуть Петербург, где он в этот раз он пробыл меньше года.

Александр попросил Лагарпа передать Наполеону письмо, в котором выражал надежду на сотрудничество России и Франции. Лагарп письмо взял, но передавать не стал. В своем письме к Александру он набросал портрет Наполеона, в котором к тому времени уже успел разочароваться. Лагарп весьма точно и прозорливо характеризует человека, пока еще не провозгласившего себя императором, предвидя его дальнейшие шаги: «…„Новый Шарлемань“[21], так он предпочитает быть именованным, вот-вот создаст новую династию, авторитет которой строится из осколков свободы. Поглотить как можно больше стран и народов в его галльскую империю; завоевывать и властвовать — вот чего он хочет… Никто не преследовал свои цели с большим упорством, никто не рядился с большей грацией то в шкуру барана, то ли́са, то льва…»[22]

В следующий раз Лагарп и Александр I увидятся в 1815 году в Вене: главы государств, победивших Наполеона, встретятся в столице Австро-Венгрии, чтобы в очередной раз перекроить карту Европы. Интересы Швейцарии в ходе этих переговоров, помимо Лагарпа, также отстаивали Ханс Райнхард и Шарль Пиктé де Рошмон[23]. Каждый из них внес значительную лепту в позитивный для Швейцарии исход переговоров. Я уже рассказывала о выдающейся роли, в частности, Пиктé де Рошмона. Полагаю, однако, что уважение и симпатия российского императора к Лагарпу, безусловно, сказались и на его позиции в отношении политического будущего Швейцарии. Мы уже видели, что бывший наставник Александра сохранял определенное влияние на своего ученика.

Лагарп приложил много усилий не только в отстаивании интересов Швейцарии, но и для достижения независимости его родины — кантона Во[24]. Именно в результате четкой позиции Александра I удалось отстоять независимость этого кантона от Берна. Жители Во по сей день признательны Лагарпу и, как я уже рассказывала, воздвигли своему соотечественнику монумент в его родном городе — Рóле[25].

Монумент

Монумент в честь Лагарпа. Фотография автора

Несколько лет назад на основе собрания архива Лагарпа, который хранится в отделе рукописей Кантональной и университетской библиотеки Лозанны, была опубликована его полная переписка с Александром I. Читая письма Лагарпа, не перестаешь удивляться тому, насколько актуально звучат его высказывания двухсотлетней давности. Можно подумать, что он пишет не о России девятнадцатого века, а о России сегодняшней. Впрочем, некоторые его высказывания вполне универсальны, так что справедливы для любой страны в любую эпоху. Приведу лишь несколько:

«До нынешнего дня невежды и полузнайки были бичом России… …срочно надобно их заменить не пустыми болтунами, но людьми глубоко образованными, способными развить со всею ясностью те истинные правила, на коих наука зиждется». «Никакие таланты не дают права от контроля быть избавленным, особливо в России, где привыкли визирям угождать и произволу покоряться». «В деле управления, а особливо в деле образования все, что блестит, либо бесполезно, либо вредно»[26].

  1. О городе Рóле и об острове, носящем имя Лагарпа, читайте в моем очерке «Сюрпризы озера Леман».
  2. Пчелов Е. В. Монархи России. — М.: Олма-Пресс, 2003. С. 467.
  3. В те времена район Во (Vaud), входивший в сферу влияния Берна, чаще называли ‘Ваадт’ (Waadt), на немецкий манер. Нынешняя столица кантона Во, Лозанна, была отдельным епископством.
  4. Ключевский В. О. Русская история. Полный курс лекций в трех книгах. Кн. 3. — М. 1993. С. 378. / http://www.kulichki.com/inkwell/text/special/history/kluch/kluch83.htm
  5. Рибопьер — дворянский род, происходящий из швейцарского кантона Во. Александр Рибопьер — обер-камергер, член Государственного совета.
  6. Андреев А. Ю. Воспитание великих князей Александра и Константина Павловичей глазами Ф.-С. Лагарпа. / http://pstgu.ru/download/1396352146.10andreev.pdf
  7. Швейцарцы в Петербурге. Издательство «Петербургский институт печати». Санкт-Петербург, 2002. С. 406
  8. Швейцарцы в Петербурге. Издательство «Петербургский институт печати». Санкт-Петербург, 2002. С. 406
  9. Андреев А. Ю. Воспитание великих князей Александра и Константина Павловичей глазами Ф.-С. Лагарпа. С. 116. / http://pstgu.ru/download/1396352146.10andreev.pdf.
  10. См. сноску 6: там же. С. 116.
  11. См. сноску 6: там же. С. 119.
  12. Император Александр I и Фредерик-Сезар Лагарп: Письма. Документы. Т. 1. М.: РОССПЭН, 2014. С. 164.
  13. Император Александр I и Фредерик-Сезар Лагарп: Письма. Документы. Т.3. М.: РОССПЭН, 2017. С. 509
  14. Император Александр I и Фредерик-Сезар Лагарп: Письма. Документы. Т. 1. М.: РОССПЭН, 2014. С. 338.
  15. Ina Sivolap-Kaftanova. Les intrigues de Cathérine II. — Tribune de Genève, 19 Juillet 1997 [Инна Сиволап-Кафтанова. Интриги при дворе Екатерины II. — Женевский Вестник, 19 июля 1997].
  16. В 1797 году, после вторжения Наполеона и французской оккупации Швейцарского Союза, была создана Гельветическая Республика, которая заменила прежний Союз тринадцати земель и просуществовала всего пять лет.
  17. Швейцарцы в Петербурге. — СПб.: Петербургский институт печати, 2002. С. 409–410.
  18. См. сноску 17: там же. С. 410–411. (Здесь и далее: орфография и пунктуация в цитатах приведены в соответствие с современной нормой.)
  19. Император Александр I и Фредерик-Сезар Лагарп: Письма. Документы. Т.2. М.: РОССПЭН, 2017. С.273
  20. Император Александр I и Фредерик-Сезар Лагарп: Письма. Документы. Т.3. М.: РОССПЭН, 2017. С.13-14
  21. Шарлемань — русская транскрипция французского произношения имени императора Карла Великого.
  22. См. сноску 17: там же. С. 411.
  23. Ханс Райнхард (Hans Reinhard, 1755–1835) — бургомистр Цюриха и глава швейцарской делегации на Венском конгрессе. О Шарле де Рошмоне подробнее см. мой очерк «Арман де Ришельё и Пикте де Рошмон…»
  24. В 1803 году Гельветическая республика прекратила свое существование, и вместо нее была создана Швейцарская Конфедерация, в состав которой вошли новые независимые кантоны: Во, Аргау и Течино.
  25. Подробнее об этом см. мой очерк «Сюрпризы Женевского озера».
  26. Экштут С. Фредерик-Сезар Лагарп — Александр I: «Россия Вас десять веков ждала!» — Родина. № 218, 1 февраля 2018 / https://rg.ru/2018/02/05/rodina-exlibris.html

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *