Мигель Сервет. Старинная гравюра

 

Мигель Сервет стал частью швейцарской легенды благодаря Кальвину, по приказу которого он принял мученическую смерть. В любом рассказе о Кальвине, даже несколько столетий спустя после его смерти, непременно упоминалось имя Сервета. Так, книга Стефана Цвейга «Совесть против насилия: Кастеллио против Кальвина», о которой мы уже писали, по сути вся посвящена делу Сервета, а вернее, тому, как Себастьян Кастеллио[1] осмелился выступить с осуждением самого известного на тот момент в Европе реформатора – «женевского папы». Он называет Сервета безвинно убиенным и произносит фразу, ставшую крылатой: Hominem occidere non est doctrinam tueri sed hominem occidere. («Убийство человека – это не защита доктрины, это просто убийство»)[2]

Кто же такой, этот Мигель Сервет (Miguel Serveto Conesa)? Точная дата его рождения неизвестна. Большинство историков пишет о том, что он родился в 1511 году в местечке Вильянуэва-де-Сихен в Арагоне. Другие источники утверждают, что он появился на свет в один год с Кальвином, в 1509 году. Мигель был настолько одаренным ребенком, что уже в четырнадцатилетнем возрасте отец отправил его изучать юриспруденцию в Тулузу. Когда ему было пятнадцать, он покинул Испанию и потом всю жизнь скитался: жил во Франции, Германии, Австрии, Италии, Швейцарии. Помимо юриспруденции освоил математику, астрономию географию, метеорологию, изучал анатомию в Парижском университете у знаменитого врача Дюбуа, а в швейцарском Базеле – богословие. Это был разносторонне одаренный человек: он занимался переводами, писал стихи, но в итоге избрал профессию врача и занялся медицинской практикой в Париже. Сервет был выдающимся врачом и ученым, он привел ясные доводы в пользу существования легочного кровообращения. Сформулировал он свои идеи в богословском трактате, который будет сожжен вместе с ним как еретический. Останутся лишь три экземпляра, благодаря им в дальнейшем и станет возможным установить авторство Сервета в открытии того, что назовут малым кругом кровообращения.

Сервет прекрасно бы вписался в эпоху Возрождения, когда ценили людей всесторонне одаренных, открытых новому, стремящихся познать мир во всем его многообразии. Этот человек был мало уместен в средневековой Европе, где любое отклонение от норм и взглядов, навязанных церковью и государством, каралось с варварской жестокостью.

Роковым для Сервета оказался его интерес к богословию. Он долго и тщательно изучал Библию. Поскольку он хорошо знал латынь, то читал Ветхий и Новый Завет в оригинале, а зная несколько европейских языков, мог следить за богословскими спорами между католиками и протестантами.

В 1531 году Сервет опубликовал трактат «Об ошибках в учении о Троице», а спустя год, второй трактат » «Два диалога о природе и четыре главы о справедливости царства Христова». В этих трактатах Сервет отрицал триединство бога и называл его трехголовым чудовищем. Суждения его основывались на тщательном изучении оригинальных текстов Священного Писания, где нет упоминаний о Святой Троице, божественных ипостасях и соотношении лиц в Боге. Он утверждал, что догмат о трех вечных ипостасях несовместим с единой сущностью Бога. Следовательно, несостоятелен и догмат о божественной природе Христа. Христос для Сервета — это человек, носитель божественной мудрости, он познал лучше других божественные заповеди и приблизился к Богу. Евангелие божественно только потому, что оно истинно. «Сколько раз я тебе говорил, что ты – на ложном пути, допуская чудовищное разделение трех Лиц в Существе Божием»[3], – пишет Сервет Кальвину, с которым они однажды встретились в Париже, а потом несколько лет переписывались.

Сервет проповедовал, что все существующее божественно, божество проявляется во всем мире, во всех творениях. «С наглостью, доходившей до безумья, он утверждал, что Бог находится не только в камне и в дереве, но и в самих диаволах, потому что все полно Богом»[4], – вспоминал Кальвин. Исходя из божественности всего сущего, Сервет делал вывод о том, что во всех людях есть часть божества, и потому они все братья. А раз так, все земные блага должны быть общей собственностью, не должно быть ни богатых, ни бедных.

Естественно, католическое духовенство его преследовало. Но удивительно, что Кальвин, сам выступивший против догм католицизма, тоже обрушился на Сервета и в итоге объявил его врагом христианской веры. «Если только он (Сервет – Н.Б.) явится сюда в Женеву и власть моя здесь будет хотя что-нибудь значить, – я его отсюда живым не выпущу»[5], – писал Кальвин Фарелю уже в 1546 году, за семь лет до сожжения Сервета.

Помимо того, о чем уже писалось выше, разделяло их еще очень и очень многое. Вот лишь еще одна небольшая деталь: Сервет отвергал необходимость церковной организации, а Кальвин был ее сторонником, регулярно читал проповеди с кафедры собора Святого Петра и составил «Церковные установления». Они стали основой кальвинистской церкви.

Венцом трудов Сервета стал опубликованный в 1553 году теологический труд «Восстановление христианства» или «Восстановление христианской веры» (Christianismi Restitutio). Это был явный ответ на книгу Кальвина «Наставление в христианской вере». В этом глубоко философском произведении Сервет выступал против догмата об абсолютном предопределении, о «спасении верой». Он утверждал, что сам человек своими мыслями и делами определяет свою жизнь и свое спасение. Он выступал против крещения младенцев, поскольку считал, что принятие той или иной религии должно быть осмысленным актом и происходить уже в зрелом возрасте, например, в тридцать лет. Все эти постулаты Сервета не могли не вызвать гнева как католиков, так и ортодоксальных протестантов.

Важно отметить, что Сервет резко выступал и против нетерпимого отношения к инакомыслящим. Винил в этом он как католическую, так и протестантскую церковь. Он заявил, что не понимает, как можно посылать людей на смерть лишь за то, что их мнение по какому-либо вопросу отличается от общепринятого. При этом Сервет напоминал, что даже великие мира сего не могут избежать ошибок. Чего же требовать от простого смертного?

Истоки его религиозных и философских взглядов, возможно, следует искать в том, что он увидел на своей родине, в Испании. В этой стране с древних времен мирно жили испанцы, арабы, евреи. Но время молодости Сервета – это время жестоких гонений на всех нехристиан. Пылали костры инквизиции, под угрозой смерти всех иноверных заставляли принимать католическую веру. И Сервет всю жизнь, как мог, боролся с религиозной нетерпимостью, хотя прекрасно понимал, чем это ему грозит.

Сервет был бесстрашным человеком, к тому же, он будто играл с судьбой в прятки, посылая ей один за другим вызовы. Он отдавал себе отчет в том, что его трактат должен был неизбежно вызвать гнев не только католиков, но и протестантов, но вместо того, чтобы взять псевдоним он ставит на обложке «MSV». Маскировка, не стоящая и ломаного гроша. Любой, знавший Сервета, мог легко догадаться, что за этими буквами скрывается его имя: «Мигель Сервет из Вильянуэва». 

Католическая церковь, естественно, признала книгу еретической. Есть свидетельства того, что Кальвин в определенной степени был причастен к тому, что произошло далее. Он передал одному из своих учеников – Гильому де Три – письмо Сервета и заметки, сделанные им на полях книги Кальвина «Восстановление христианства». Эти заметки свидетельствовали против Сервета, подтверждали, что он был автором книги «Восстановление христианской веры». Кальвин поручил своему ученику послать их правоверному католику, живущему в городе Вьен, для передачи в тамошнюю инквизицию. Если называть вещи своими именами, Кальвин совершил донос на Сервета. Даже сам Кальвин не отрицал этого: «Я этого (доноса – Н.Б.) вовсе не отрицаю. <> Если бы я… истребил его (Сервета) огнем небесным, то исполнил бы только мой долг, потому что не одна только маленькая Женевская Община вверена моему попечению, но и вся Церковь Вселенская»[6].

Сервета арестовали и заключили в тюрьму города Вьен, где он тогда находился, а его книгу сожгли публично на городской площади города. Сервету удалось бежать из тюрьмы, но его заочно приговорили к смерти. Для еретиков в те времена это означало одно: сожжение на костре.

Сервет решает скрыться в Италии, в Неаполе, но почему-то не отправляется туда кратчайшей дорогой, а начинает переезжать с места на место во Франции и в итоге в августе 1553 года оказывается в Женеве. Некоторые исследователи считают, что он сознательно искал встречи с Кальвином. Но вряд ли это так, поскольку после череды взаимных обвинений и оскорблений, примирение было невозможно. Не случайно сам Кальвин недоумевал по этому поводу: «Я не могу понять, какая сила, подобная роковому безумию, влекла его в Женеву».

Сервет не просто заехал в Женеву, а поселился здесь в небольшой гостинице «Роза» на площади Молар. Он сразу же привлек внимание хозяина гостиницы своими украшениями: у него была золотая цепь на шее и несколько колец на пальцах. На вопрос хозяина, женат ли он, Сервет ответил, что и без того достаточно женщин вокруг, чтобы обременять себя семьей. Ясно, что в Женеве того времени уже один такой фривольный ответ выглядел провокационно. «Я прибыл в Женеву, чтобы продолжать путь дальше, на Цюрих, и скрывался, как только мог; в городе никто меня не знал, и я никого», – вспоминал сам Сервет. Но вместо того, что сразу отправиться в Цюрих, по свидетельству некоторых историков, он чуть ли не месяц проводит в Женеве. Когда же решает все-таки покинуть город, его и арестовывают. Как узнали Сервета? Этот вопрос не дает мне покоя. Ведь плакатов с текстом: «разыскивается преступник» на стенах тогда не развешивали. Да и фотографии не существовало. И тем не менее, это произошло.

Сервета схватили и бросили в тюрьму. Оттуда Сервет писал Кальвину. Наивный человек, он надеялся убедить его встретиться и постараться найти общий язык. Он не подозревал, что уже через несколько дней после его ареста, Кальвин писал Фарелю: «Я надеюсь, что Сервет будет осужден на смерть».

 Условия содержания Сервета были ужасны. Вот, что он писал из тюрьмы: «Я прошу Вас, ускорьте, пожалуйста, обсуждение моего дела. Ясно, что Кальвин желает сгноить меня в этой тюрьме для своего же удовольствия. Вши едят меня заживо. Моя одежда порвана, у меня нет даже рубашки, только протертый жилет».[7]

Есть свидетельства того, что после ареста Сервету было предложено покинуть Женеву и вернуться в его родной город Вьен, но он, якобы, сам отказался от этого предложения. Впрочем, его можно понять: он прекрасно понимал, что стоит ему пересечь границу Женевы, как его схватят приспешники католической церкви. И тогда его ждет неминуемая смерть. А в Женеве, видимо, он надеялся на иной исход процесса.

Пишут также о том, что решение о казни Сервета было вынесено не лично Кальвином, а правительством Женевы — Государственным советом. Более того, 21 сентября совет отправил письма церквям четырех кантонов — Цюриха, Базеля, Берна и Шаффгаузена – с вопросом: что делать с «ересиархом» Серветом? «Бог да подаст вам силу истребить эту чуму в вашей церкви»[8], – ответил Берн. Аналогичные ответы дали и остальные кантоны; почти так же ответили и остальные Кантоны.

Сервет до самого конца не верил в то, что его ждет смерть. Когда же ему прочитали смертный приговор, он был просто раздавлен. И тем не менее, не пошел на сделку с совестью. Его уговаривали отречься от убеждений, признать свои ошибки, покаяться. Сервет отказался это сделать.

Кальвин, считавший необходимым казнить Сервета, был против той страшной казни, на которую обрек его политического противника совет. По его мнению, Сервета следовало не сжигать на костре, а обезглавить. «Я надеюсь, что Сервет будет осужден на смерть, но избавлен от лютой казни огнем», – писал Кальвин Фарелю еще 20 августа, а 26 октября уже признается в своем бессилии помешать бесчеловечному приговору: «Завтра Сервета казнят. Я пытался изменить род казни (костер), но тщетно».[9] Это случалось редко, но на сей раз его голос не был услышан и 27 октября 1553 года состоялась церемония казни.

Умирал Сервет мучительно. Сверху сухих поленьев положили дубовые ветки, еще зеленые. К тому же утром шел дождь, костер разгорался медленно, Сервета долго просто поджаривали на медленно разгоравшемся пламени.

В своем «Опыте о нравах» Вольтер писал, что казнь Сервета произвела на него большее впечатление, чем все костры инквизиции. Ведь Реформация, одним из виднейших деятелей которой являлся Кальвин, была призвана покончить с инквизицией и погасить раз и навсегда костры, полыхавшие столько лет в Европе. Дмитрий Мережковский пойдет еще дальше, он скажет, что «Жан-Жак Руссо выйдет из Кальвина, а из Руссо – Робеспьер. Нож гильотины выкован на огне Серветова костра»[10].

Вина Кальвина в смерти Сервета долго замалчивалась. На протяжении нескольких веков никто не мог получить доступа к материалам «дела Сервета», многие даже считали, что они утеряны или уничтожены. Так, Вольтер в своих мемуарах рассказывает о таком эпизоде: почитатели Кальвина предприняли попытку «доказать, что Кальвин был добрый человек, и просили женевский совет сообщить им документы, относящиеся к процессу Сервета. Однако совет был разумнее их и отказал им в выдаче бумаг».[11]

И лишь в 1844 году профессор Женевского университета Альбер Рийе добился доступа к документам. Публикация материалов «дела Сервета» не оставила сомнений, если они и были у кого-либо, в решающей роли Кальвина в расправе над его идеологическим противником.

Могилы Сервета не осталось. В этом он превзошел своего противника, так мечтавшего о том, чтобы не было видно, где находится его захоронение. Но если сначала на месте сожжения Сервета не было положено даже плиты, то впоследствии этот недочет современников был исправлен с лихвой. История устроена парадоксально. Потерпев поражение от Кальвина при жизни, после смерти Сервет превзошел своего противника по количеству памятников, воздвигнутых в его честь.

Как я уже писала, мы не знаем точно, когда родился Мигель Сервет, но хорошо известно, когда он принял мученическую смерть. Спустя триста пятьдесят лет 27 октября 1903 года в Женеве, в Шампеле, в том месте, где предположительно Сервет был сожжен, воздвигли стелу в его честь. Сначала был запланирован памятник.  Над ним даже работала несколько лет известная женщина-скульптор Клотильда Рош (Clotilde Roch), автор памятника перед зданием Федерального дворца в Берне. Работа над скульптурой затянулась, этим воспользовались те, кто не желал излишнего, по их мнению, восхваления Сервета. По их предложению в память о Сервете поставили простую стелу. Мотивировалось это тем, что неуместно ставить памятник Сервету, когда в города нет памятника великому Кальвину. Надо отметить, что, если в Женеве до сих пор его нет, происходит это потому, что Кальвин запретил это делать. Так же, как и запретил каким-либо образом отмечать место своего захоронения.

     

    

      Стела, посвященная памяти Сервета в Женеве (фотография автора)

 

На стеле следующая надпись: «Мы, почтительные и благодарные последователи Кальвина, нашего великого Реформатора, осуждая, тем не менее, ошибку, которая была ошибкой его века, и строго придерживаясь свободы совести в соответствии с истинными принципами его Реформации и Евангелия, воздвигли этот покаянный памятник».[12]

Памятник Сервету подтверждает еще и то, о чем я писала в очерке о Кальвине: большинство жителей Женевы и спустя четыре века после его смерти считали себя его учениками и последователями. Текст выбитый на стеле, является в значительной степени апологетикой Кальвина. Характерно, что он или его учение упоминаются в тексте трижды. В то же время, имени Сервета там нет. Более того, если вы не знаете, о чем идет речь, не поймете о какой вине говорится в тексте и в какой связи воздвигнут памятник.

Но в любом случае, на мой взгляд, установка стелы является актом, демонстрирующим мужество жителей города. В России, устанавливая памятник кому-либо из незаслуженно расстрелянных или замученных, еще ни разу не осмелились при этом покаяться и признать вину. Пусть не свою, а хотя бы, по примеру женевцев, вину того времени.

Памятник Сервету в Женеве далеко не единственный. Их множество по всему свету. Такое впечатление, что идет соревнование между городами и странами, где Сервет когда-то жил и работал. Некоторые видят в этом своеобразное соперничество католиков и протестантов: кто воздвигнет больше памятников человеку, которого преследовали их предки? Ведь на смерть Сервета осудили как католическая, так и протестантская церкви. Католическая просто плохо охраняла узника в тюрьме, и ему удалось бежать.

Количество памятников, мемориальных досок, улиц, получивших имя великого гуманиста, действительно поражает. Как только водрузят мемориальную доску в одном месте, тут же возводят монумент в другом. И уже непонятно, чего больше во всей этой истории с памятниками Сервету: покаяния или гордыни?

Кстати, женевских протестантов опередили католики, поставив ему памятник в Мадриде еще в 1876 году. Но он был не очень известен и к тому же он не сохранился.

24 августа 1908 года памятник Сервету был открыт в Париже на площади Мобер. Дата открытия памятника была выбрана, по меньшей мере, странная — день святого Варфоломея. Именно в ночь на 24 августа католики вырезали тысячи протестантов.

                     

                        Памятник Сервету в Париже на площади Мобер

 

В 1908 году тот памятник Сервету, который изначально готовился для Женевы, был воздвигнут в Анмасе[13], французском городке соседствующим с Женевой, большая часть населения которого протестанты.           

 Памятник Сервету в Анмасе

 

Интересна судьба этого памятника. В 1941 году правительство Виши отправило памятник на переплавку, объясняя это нуждой в металлах. На сохранившийся цоколь памятника участники движения Сопротивления возложили венок, на ленте которого была надпись: «Сервету – первой жертве фашизма!» В 1960 году памятник вновь был воссоздан на основе копии, которая сохранилась в семье скульптора.

На одной его стороне выбита цитата Вольтера: «Арест Сервета в Женеве, где он не печатал и не пропагандировал свои мысли и, следовательно, не был подчинен женевским законам, нужно рассматривать как акт вандализма и нарушение международных прав»

На другой стороне можно увидеть отрывок из письма Сервета, написанного в тюрьме, в котором он просит ускорить рассмотрение своего дела. Эту цитату я уже приводила выше.

В октябре 1911 года во французском городе Вьен состоялась церемония открытия памятника Сервету, созданного французским скульптором Бернар. Сервет изображен в полный рост с книгой, прижатой к груди. Присутствие книги не случайно. Именно в этом городе Сервет был в 1553 году схвачен инквизицией после публикации «Восстановления христианства», заключен в тюрьму, откуда и бежал в Женеву. И тогда вместо автора на площади была сожжена его книга.

История с воздвижением памятников на этом не закончилась, а продолжалась в Новом Свете, о существовании которого бедный Сервет и не подозревал. В 1929 году в Бруклине, в первой Парижской унитарной церкви протестанты поместили мозаичный витраж с изображением Сервета, к которому в 1957 году был добавлен еще один.

Ответ католиков не заставил себя долго ждать. Более того, был выдан залп сразу из нескольких орудий. В Испании в 1975 году был сооружен памятник перед церковью в его родном городе Виллануэва. А в 1976 году там же в Испании, в городе Уэска, был поставлен бюст Сервета в парке, носящем его имя.

В последующие годы перевес был по-прежнему на стороне католиков. В 2004 году, в Испании, по случаю 450 годовщины со дня гибели Сервета был воздвигнут монумент в Сарагосе, городе, где он учился. Стоит он возле госпиталя имени Мигеля Сервета. На памятнике уже упоминавшееся высказывание Себастьяна Кастеллио: «(«Убийство человека – это не защита доктрины, это просто убийство».

И наконец, 3 октября 2011 года в Женеве все-таки открыли настоящий памятник Сервету. Именно тот, который не смогли или не захотели поставить более стал лет назад. На углу улиц ла Розри (la Roseraie) и Бо-Сежур (BeauSéjour) теперь можно увидеть копию той скульптуры Клотильды Рош, которая была установлена в Анмасе. Ее отливали в Арагоне. Интересно отметить, что на церемонии открытия присутствовали представители римско-католической церкви в Женеве, но не было официальных представителей Национальной протестантской церкви Женевы, церкви Джона Кальвина. Война между двумя идеологическими противниками продолжается?

 

                  Памятник Сервету, установленный в 2011 году в Женеве (фотография автора)

 

Памятник Сервету находится рядом с той самой стелой 1903 года. Памятник и стела плохо различимы на фоне окружающей их зелени. Если не знать об их существовании вы, наверняка, проедете мимо. Чтобы сделать фотографию памятника и стелы, мне пришлось с риском для жизни выбегать на проезжую часть, по которой все время проносятся машины.

Да и подойти к ним непросто. В связи с установкой памятника Сервету в Женеве газета «Tribune de Genève», вспоминая историю переплавки на металл скульптуры гуманиста в Анмасе, писала о том, что Сервета сожгли дважды: сначала живого, а потом его изваяние.[14] Газета ошиблась: если уж быть точным, то Сервета сожгли как минимум четыре раза: газета забыла о городе Вьен во Франции, где после побега Сервета была сожжена его книга, и о родном городе Вильянуэва-де-Сихен в Испании. Там на площади перед церковью было сожжено изображение самого Сервета.

Я перечислила далеко не все места, где есть памятники или мемориальные доски в честь Сервета. А сколько улиц, университетов и различных учреждений носит его имя – и не перечесть. Такая улица, естественно, есть и в Женеве. Но многие имеют ошибочное представление о том, где она находится. Большинство из тех, кого вы спросите, ответят, что это – одна из основных магистралей левобережной Женевы, ведущая к вокзалу Корнаван. Я прожившая в этом районе много лет, тоже так думала. Но достаточно посмотреть внимательно на написание этой улицы по-французски, чтобы понять, как мы все ошибались. А пишется она «La Servette» и происходит от слова “silva”, в переводе с латыни означающего «лес». Позднее здесь находилось поместье «La Servette» от названия которого и пошло наименование улицы и всего района. Имя Сервета носит небольшая улица, которая находится недалеко от того места, где Кальвин расправился со своим соперником, отправив его на костер. На табличке написано «улица Мишель Сервет» (Rue MichelServet), неподалеку госпиталь, клиника и медицинское учебное заведение. Я думаю, Сервету понравилось бы такое соседство.

 

 

[1] Себастьян Кастеллио (Sebastian Castellio, также встречаются варианты произношения фамилии Шатайон, Кастеллион и Кастелло, 1515, Сен-Мартен-дю-Френ, Савойя — 29 декабря 1563, Базель) — французский проповедник и теолог, один из первых протестантских идеологов свободы совести.

[2] — Есть немало вариантов перевода этой фразы с латыни: «Предать человека сожжению не означает защитить учение, это означает только одно: убить человека»; «Убить человека – не означает защитить доктрину, это означает только одно – убийство». Как не переводить эту фразу, суть от этого не меняется.

[3] Мережковский Д.С. Реформаторы. Лютер, Кальвин, Паскаль. — «La Presse Libre». Париж. 1990.

Цитата по: http://az.lib.ru/m/merezhkowskij_d_s/text_1942_reformatory.shtml

 

 

[4] Мережковский Д.С. Реформаторы. Лютер, Кальвин, Паскаль. — «La Presse Libre». Париж. 1990.

Цитата по: http://az.lib.ru/m/merezhkowskij_d_s/text_1942_reformatory.shtml

[5] Там же

[6] Мережковский Д.С. Реформаторы. Лютер, Кальвин, Паскаль. — «La Presse Libre». Париж. 1990.

Цитата по: http://az.lib.ru/m/merezhkowskij_d_s/text_1942_reformatory.shtml

 

 

[7] « Je vous en supplie qu’il vous plaise abréger ces grandes dilations. Vous voyez que Calvin pour son plaisir me veut ici pourrir en la prison les poux me mangent tout vif, mes chausses sont déchirées et n’ai de quoi me changer ni pourpoint, ni chemise qu’une méchante. » Servetus, 1553.

[8] Мережковский Д.С. Реформаторы. Лютер, Кальвин, Паскаль. — «La Presse Libre». Париж. 1990.

Цитата по: http://az.lib.ru/m/merezhkowskij_d_s/text_1942_reformatory.shtml

[9] Там же.

[10] Мережковский Д.С. Реформаторы. Лютер, Кальвин, Паскаль. — «La Presse Libre». Париж. 1990.

Цитата по: http://az.lib.ru/m/merezhkowskij_d_s/text_1942_reformatory.shtml

[11] А.В. Савина. «Некоторые аспекты репрезентации «дела Сервета» в исторической памяти». Вестник Вологодского государственного университета.

 Цитата по: https://docplayer.ru/82107669-Vestnik-vologodskogo-gosudarstvennogo-universiteta.html

 

[12] «Fils respectueux et reconnaissants de Calvin notre grand réformateur, mais condamnant une erreur qui fut celle de son siècle, et fermement attachés à la liberté de conscience selon les vrais principes de la Réformation et de l’Evangile, nous avons élevé ce monument expiatoire le XXVII octobre MCMIII (27 octobre 1903)»

 

[13] Анмáс (Annemasse) — ныне коммуна на востоке Франции (департамент Верхняя Савойя), близ современной границы со Швейцарией.

[14] «Brulé deux fois Servet aura sa statue à Genève, grâce à Rémy Pagini» — Tribune de Genève, 30 Octobre 2011.