Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

ВЕРА ВЕЛИЧКИНА: ШВЕЙЦАРИЯ ГЛАЗАМИ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИОНЕРКИ

 

    

    Как-то в букинистическом магазине в Москве я купила книгу о Швейцарии. Она так и называлась «Швейцария». Чуть ниже: «Швейцарские горы; швейцарские города и деревни; жизнь швейцарского народа». Автором, а вернее составителем, как значилось на титульном листе, была некая В.М Величкина. Напечатана же она была в Москве в 1898 году. Ее издание было «дозволено цензурою» Санкт–Петербурга в 1897 году. Я начала читать.                                              

Книга ВеличкинойКнига Величкиной

    «Кто никогда не выезжал из России, тому никогда не приходилось видеть высоких гор, покрытых вечными снегами. На юге Европы тянется такая огромная горная цепь. Зовут ее Альпами. Среднюю часть этих Альп занимает маленькая страна Швейцария, о которой я и хочу рассказать. Швейцария – самый красивый уголок во всей Европе; недаром посещают ее столько путешественников, недаром каждый швейцарец так любит свою родину. Он, наверное, в юности не раз обошел ее, знает в ней каждую дорожку.

    Там даже есть такой обычай, что каждый ремесленник, каждый рабочий человек, окончив ученье, обойдет пешком всю страну, посмотрит, как живут люди в других деревнях и городах, какие где порядки, поучится уму-разуму и, вернувшись к себе домой, принимается толковее за работу, старается вложить в нее то, чему научился он в других местах. В дороге он нередко успеет подружиться с другими такими же работниками–путешественниками. Разойдутся они после по своим родным местам, а дружба останется, и в трудную минуту не раз они вспомнят друг о друге и помогут советом или делом. Недаром, когда в каком-нибудь уголке Швейцарии случится несчастие (а случается это очень нередко), то вся Швейцария живо откликается для помощи пострадавшим, и они всегда легко оправляются от несчастия, – еще лучше даже устраиваются, чем жили прежде».[1]

    «Надо же, как она писала. Может быть это для детей?» – подумала я, прочитав эти  параграфы. И еще отметила, что не все у этой Величкиной верно. Например, ее утверждение о том, что каждый швейцарец обошел свою страну и хорошо ее знает. Действительно, у ремесленников и мастеровых был обычай пойти, окончив обучение, в другие мести и даже страны и посмотреть, как там работают мастера в этой области. Цель была чисто утилитарная – набраться опыта. А вот просто путешествовать по своей стране швейцарцы до недавнего времени не очень любили. На этот счет есть даже немало анекдотов. Вспомнился один, услышанный недавно. В горной деревушке жил крестьянин. Напротив, на ближайшей горе, тоже располагалась деревня. Каждый день в течение пятидесяти лет крестьянин, выходя из своего дома и глядя на соседнюю деревню, думал: «Надо все-таки выбраться, пока не помер, посмотреть, как там люди живут? Интересно, так же как мы, или по-другому?»

    Сегодня швейцарцы чаще ездят по своей стране, но тем не менее, нередко можно услышать, что женевец никогда не выбирался в Цюрих или Базель, находящиеся всего в двух с половиной часах езды от его города, а нога жителей этих городов никогда не ступала на женевскую землю.

А Величкина тем временем продолжала свое повествование.

    «Швейцария – очень маленькая страна, с нашу небольшую губернию, но она страшно разнообразно, благодаря своим высоким горам. То высятся перед путником огромные, снежные великаны, с которых сбегают дикие горные потоки; то взор путника отдыхает на чудных, голубых озерах с густозаселенными берегами. Вот перед ним громадный темный лес с вековыми дубами и буками, а за лесом вдруг развернутся изумрудные альпийские луга, по которым гуляет откормленный породистый скот. У каждой коровы, у каждой козы привешен на шею колокольчик, чтобы она не затерялась в горах, и звон этих колокольчиков сливается в целыя мелодии, которым отвечает горное эхо. А в долинах стелются огромныя хлебныя поля и на десятки верст тянутся прекрасные фруктовые сады».[2]

    «Да, ничего не скажешь, буколическая картина», – подумала я, но, завороженная этим неспешным трогательно простецким и от этого немного убаюкивающим повествованием, продолжала читать. Вместе с Величкиной я отправилась туда, где было положено начало швейцарскому союзу – на озеро четырех кантонов.

    «Теперь нам предстоит объехать самый красивый уголок Швейцарии, а может быть даже, и всей Европы, – берега Фирвальдштедскаго озера. Народное сказание так говорит о красоте его: в то время, как Бог создавал мир, Он послал одного из ангелов налить воды в чудныя итальянския озера. Ангел побежал по горам с сосудом небесной воды в руках, по дороге он поскользнулся, часть воды пролилась и образовала на этом месте в виде креста Фирвальдштедское озеро. Разлетевшиеся же брызги сделались маленькими озерами: Цугское, Эчери, Землаз идр. Так объясняет народная сказка удивительную красоту любимаго швейцарцами озера. И не за одну красоту любят они его. Фирвальдштедское озеро – колыбель швейцарскаго государства. Четыре лесных кантона, лежащие вокруг озера, 600 лет тому назад, соединились вместе и освободили себя от чужеземной власти. С тех пор Швейцария сделалась независимым государством.

    <>До тех пор Швейцария находилась под властью германскаго императора.<>Лесные кантоны всегда были независимыми, и Рудольф[3] свято уважал их права и законы. Но в 1291 году он умер, оставив престол своему сыну Альбрехту. Альбрехт не унаследовал от отца ни его ума, ни его добраго сердца. Он захотел уничтожить права и вольности швейцарцев и стал все более и более угнетать пастушеский народ и облагать его огромными поборами. Чтобы окончательно обратить в свое подданство независимые лесные кантоны, он поставил там двух своих наместников, называемых фогтами, и дал им полную власть надо ними. Фогты страшно угнетали и обирали народ.

    Тогда три уважаемых народом человека <> условились между собой привести каждый из своего кантона самых надежных людей на совещание. Надо было потолковать, что делать в такое трудно время. И вот в назначенную ночь выборные собрались в дикую, горную долину Рютли. Здесь все они обещались жить во взаимной дружбе, защищать слабых от притеснителей и не дать князьям отнять их свободу и независимость. А главное – решили они крепко стоять друг за друга. «Каждый за всех и все за одного» – сказали они друг другу на прощанье. С этими словами они тихо разошлись по домам. Это было перваго августа 1291 года. День этот считается основанием Швейцарскаго государства, которое с этих пор стало называться союзом кантонов».[4]

    «Потрясающе излагает эта Величкина! – опять удивилась я. - Национальный праздник отмечается в тот день, когда несколько человек из четырех маленьких лесных кантонов решили, что государство имеет место быть!  Все у нее так просто: собрались, поговорили, пообещали друг другу поддержку и – готово, государство создано. Хотя бы написала, что потом были еще десятилетия угнетения, борьбы за завоевание независимости с теми же германскими императорами, с австрийцами, с Савойскими герцогами».

    Я еще раз внимательно посмотрела титульный лист. И мне кое-что стало понятно. Книга была напечатана в типографии товарищества Сытина. Сытин первым в России начал выпуск серии дешевых книг. На каком-то этапе он заразился от народников просветительскими идеями  и стал издавать книги для народа.  Сначала сотрудничал с издательством «Посредник», которое было создано по инициативе Льва Николаевича Толстого. В 1893 году создал свое товарищество, тогда он уже издавал все: календари, лубочную литературу, классику, основал свою газету «Русское слово». С этой газетой активно сотрудничал Чехов. У Сытина была серия, которая называлась «Библиотека для самообразования». Он начал, как теперь бы выразились, этот проект через несколько лет после основания товарищества. Скорее всего, книга Величкиной как раз из этой серии. Общеобразовательная литература для самых разных слоев населения – рабочих, крестьян, разночинцев.

    Швейцария – уникальная по стабильности страна. Полистав книгу, я нашла очередное подтверждение этому тезису. Судите сами: вот рассказ Величкиной о том, как возникла в Швейцарии часовая индустрия.

     «По всему миру известны женевские часы. Чуть не в каждом домике, здесь выделывается хоть какая-нибудь часть часового механизма. Раcсказывают, что часовой промысел развился совершенно случайно в этом краю. В половине 17-го столетия проезжал через Женеву один английский путешественник. В дороге у него испортились часы. Он дал их поправить одному молодому швейцарцу, который раньше никогда и не видал часов. Молодой человек разобрал их, подробно изучил их внутреннее строение и потом, удачно исполнив работу, попробовал сам сделать такие же часы. Дело пошло. Мало-по-малу научил он этому ремеслу своих земляков, и с тех пор в Женеве и ея окрестностях стали заниматься часовым производством.

    Фабрик часовых там немного, большая часть всех часов приготовляется дома кустарями. Только некоторыя, более грубыя части работаются на фабриках. Даже самые крупные фабриканты не изготовляют всего механизма целиком, а скупают отдельныя части у кустарей и потом только собирают их.<>

    Когда, наконец, механизм весь собран и пущен в ход, отдельные мастера проверяют их, отполировывают и золотят. Потом граверы делают снаружи разные украшения и надписи и, наконец, часы готовы для продажи».[5]

    Система производства часов действует уже более четырех веков. Конечно, часовые механизмы совершенствуются, постоянно изменяются и улучшаются, но принцип, лежащий в основе производственного процесса, не претерпел больших изменений. Лишь несколько марок, например, Rolex, Patek Philippe, Jaeger-LeCoultre  производят часы полностью на своих фабриках. Большинство же, в том числе и самые известные и дорогие, заказывают основные компоненты часов у других предпринимателей. На своих же фабриках они осуществляют лишь окончательный процесс сборки и оформления. Носит некий олигарх на своем запястье произведение швейцарского часового искусства за несколько сотен тысяч долларов и с презрением косится на руку, украшенную недорогими часами. Он и не подозревает, что его часы и часы класса люкс и часы, доступные миллионам, если не родные братья, то, во всяком случае, близкие родственники. Некоторые их детали произведены на одной и той же фабрике.

    А вот мы добралась и до рассказа о родном Женевском озере.

    «Каждый кусочек земли по берегу Женевскаго озера прекрасно обработан. Везде довольство и счастье, везде кипит оживленная работа. Надо заглянуть в этот край, когда здесь идет сбор винограда. Это – уже не работа, а общий веселый праздник. Отовсюду из городов собираются друзья и знакомые, чтобы принять участие в веселой работе. В каждом округе, незадолго до сбора, хозяева виноградников собираются вместе и назначают день сбора. С ранняго утра уже по всем дорожкам и тропинкам мелькают взад и вперед крестьяне с корзинками за плечами. У всех ребятишек есть свои маленькия корзиночки, и какой-нибудь четырехлетний пузырь тоже принимает участие в общем деле. Вечером же молодежь играет в разныя игры, борется и танцует на лугу».[6]

    Сама того не ожидая, я дочитала книгу до конца. Как будто окунулась в детство, в те времена, когда любимым чтением были сказки народов мира.

    «Неужели в Швейцарии, увиденной этой таинственной Величкиной, не было ничего трагического?» – спросите вы. Было, конечно. Например, Шильонский замок. Благодаря Байрону он ассоциируется у нас с тюрьмой и, оказывается, так оно и было.

    «В этой благодатной стране с роскошною растительностью и мягким климатом, под этим-то ясным, голубым небом, у самых вод прозрачнаго озера, стоит мрачный замок Шильон. Глубоко вдается в озеро прибрежная скала, на которой построен знаменитый замок. В самой скале вырублено подземелье. Крошечныя окошки его, в которыя слабо пробиваются солнечные лучи, чуть–чуть поднимаются над уровнем озера, а устроены они так высоко, что, стоя просто на полу, нет возможности до них достать. В подземелье семь толстых каменных столбов, поддерживающих свод. К трем из них приделаны толстыя железныя кольца. Подземелье это было некогда государственною тюрьмой и к этим–то кольцам приковывались преступники. Над подземельем была зала суда, где и до сих пор еще показывают столб, у которого пытали преступников. Рядом с залой – маленькая комнатка, где на голой каменной постели, проводили осужденные свою последнюю ночь перед казнью. Здесь же и стояла для них виселица, а в полу открывался люк и трупы замученных людей спускали прямо в озеро. В озеро, впрочем, спускали и не одни только трупы. В замке есть небольшая темная комната, куда впускали осужденных на смерть. Там бродили они несколько времени в темноте, ничего не подозревая. Вдруг нога несчастнаго попадает в какую-то яму, и, потеряв равновесие, он падает в глубокий колодец. Там его встречает множество ножей и изрезанное ими в куски тело падает дальше в синия воды чуднаго озера. Тюрьма эта принадлежала герцогам Савойским, и верхняя часть замка над мрачным подземельем, где томились и пропадали без вести замученные ими люди, была его дворцом. Там изо дня в день раздавался шум пиров и ликований и отдаленным гулом жизни доносился к заключенным. Из окон комнат герцогини так чудно открывается все озеро, такой прелестью и тишиной дышит противоположный берег, что на душе становится мирно и тихо, далеко отлетает вся суета жизни, сердце переполняется такой любовью к людям, что трудно даже представить себе, как могли люди создать из такого чуднаго уголка мира Божия место пыток и казней. Герцоги не забывали и о молитве – в замке и до сих пор еще сохранилась их придворная капелла, но молитва, очевидно, не мешала их темным делам».

    «А когда и чьим темным делам она мешала? – задала я себе риторический вопрос. – Но, пожалуй, нервы у людей пару столетий назад все-таки были крепче. Современные власти предержащие предпочитают селиться подальше от тюрем и прочих богоугодных заведений».

    Так что была в этой сказочной стране и тюрьма. Более того, оказалось, был в ней и свой Карабас-Барабас по имени… Кальвин.

Вот описание Женевы в период правления Кальвина, вышедшее из-под пера Величкиной.

«Кальвин по просьбе народа, принялся вновь за устройство церкви. Он составил катехизиз новаго учения и начал вырабатывать церковный устав. Скоро под управлением суроваго Кальвина Женева превратилась в мрачный город суровыми, почти монастырскими нравами. Главная власть в городе принадлежала духовенству. Духовенство обязано было руководить всей жизнью граждан. За малейший проступок следовало суровое наказание. <>Так, если женщина явится в церковь в модной прическе, то ее заключали за это в тюрьму. За игру в карты виновнаго ставили к позорному столбу, с картами на шее. За всякое украшение, за веселую песенку, за смех следовало наказание. Для того, чтобы следить за жизнью граждан, Кальвин учредил коллегию старшин или консисторию. Члены ея должны были наблюдать посещает ли гражданин церковь, является ли он аккуратно к причастию, хорошо ли воспитывает детей, ведет ли нравственную жизнь и так далее. <> Кальвин считал, что наказать невиннаго – гораздо меньшее зло, чем безнаказанность виновнаго.

    Порядок в городе, действительно, водворился, но никто бы не узнал в нем прежней веселой и трудолюбивой Женевы, Глубокое уныние царило в городе. Чуть не ежедневно совершались смертные казни, безпрерывно работали палачи, пытая обвиняемых, и нередко несчастные под пыткой признавались в преступлениях, которых они никогда не совершали. Детей заставляли свидетельствовать против родителей, множество обвинялось и осуждалось на страшные истязания по одному только подозрению».

    Каково же было мое удивление, когда, отыскав биографию Веры Михайловны Величкиной, я узнала о том, что она была большевичкой и соратницей Ленина. Осудив Кальвина, она впоследствии посвятила всю свою жизнь тому, чтобы привести к власти в России человека, итогом деятельности которого будет создание на ее Родине государства, воспроизведшего в гигантских масштабах диктаторский режим Кальвина.

Вера Михайловна ВеличкинаВера Михайловна Величкина

   О Вере Михайловне Величкиной написано немало. Поэтому ограничусь лишь самыми важными фактами ее биографии, особенно теми, что связаны со Швейцарией. Родилась Вера Величкина в Москве в 1868 году в семье священника. В 1891-1892 годах в России разразился голод. Именно тогда началась общественная деятельность Веры Величкиной, и тогда же она познакомилась с Львом Толстым, оказавшись среди тех добровольцев, которые помогали великому писателю, организовывать сбор средств для пострадавших, открывать столовые и пункты помощи. Дружба с Толстым продолжалась долгие годы. В 1892 году Величкина отправилась в Швейцарию учиться на медицинском факультете университетов в Берне и Цюрихе. Она мечтает стать врачом, но сомнения мучают ее: как оказать максимальную пользу людям? Она забрасывает письмами Толстого и с отчаянием спрашивает: «…Что же вы мне ничего не пишете! Я так много жду с вашей стороны, вы мне столько дали надежды, что я тоже сумею жить активной, хорошей жизнью и сделать то, во что я верю…».  И это пишет человек, которому всего 24 года и у которого за плечами уже несколько лет активной работы среди тех, кто нуждался в ее помощи. А ей все кажется, что сделано ничтожно мало, время уходит, и она ничего не успеет совершить действительно важного.

  Именно в Швейцарии Вера Михайловна знакомится с политэмигрантами, проникается большевистскими идеями и становится на путь революционной борьбы. В 1894 году, приехав в Москву, она встречается с Владимиром Дмитриевичем Бонч-Бруевичем, который впоследствии станет ее мужем. В течение двух лет, проведенных в России, Величкина занимается фельдшерской практикой и культурно-просветительской работой среди крестьян. И Величкина, и Бонч-Бруевич в это время уже состоят в социал-демократической организации, являются членам московского «Рабочего Союза». Оба они постоянно находятся под пристальным наблюдением полиции, опека которой становится все более и более настораживающей. Надо сказать, что к этому времени Вера Михайловна уже один раз отсидела в тюрьме несколько месяцев по обвинению в хранении нелегальной литературы.

  Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич   В 1896 году вместе с Бонч-Бруевичем Величкина уезжает в Швейцарию. В эмиграции они проведут пять лет. Здесь Вера Михайловна завершит свое медицинское образование в Бернском университете, защитит диссертацию, будет заниматься врачебной деятельностью, Именно в это время она и напишет свою книгу о Швейцарии. Все эти годы Вера Михайловна оказывает активную помощь Льву Николаевичу Толстому, защищающему интересы духоборов, подвергающихся гонениями со стороны правительства. Она проводит тринадцать месяцев в Канаде, помогая духоборам, покинувшим Россию, устроиться на новом месте. В 1901 году она возвращается в Россию, но на границе Величкину арестовывают, обвинив в организации в Женеве митинга протеста перед русским консульством. Вера Величкина в это время ждет ребенка, но ее отправляют в печально известную тюрьму «Кресты» в Петербург. Величкиной удается доказать, что в момент митинга ее в Женеве уже не было. Из тюрьмы Веру Михайловну выпускают, но ребенок, родившийся вскоре после этого, умирает сразу после рождения.  Бонч-Бруевич в это время находится в Лондоне, где активно готовит II съезд Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП), и вскоре Вере Михайловне удается выехать к нему. На съезде Величкина и Бонч-Бруевич выступают вместе с Лениным, защищая идеи большевиков. После съезда они снова уезжают в Женеву и селятся в ставшем теперь таким знаменитым доме No.91-93 на Каруже. Здесь Владимир Дмитриевич и Вера Михайловна открывают библиотеку и архив РСДРП, которыми они и будут заниматься очень активно. Помещение для них находит именно Величкина. Об этом пишет в своих воспоминаниях сам Бонч-Бруевич: «Наконец наступило время, когда мы могли подумать об открытии библиотеки. Мы отправили Веру Михайловну Величкину, нашего постоянного ходатая по квартирным делам, так как она была хорошо известна женевским гражданам, и ее поручительство при снятии квартиры было вполне достаточно. Она съездила к хозяину огромного дома, в котором мы все жили (дом углом входил на ruedelaCarougeи ruedelaColline) и в котором помещалась столовая Лепешинских, и наша экспедиция, и кооперативная типография, где первое время печатались наши большевистские издания и наша газета «Вперед».

    В этом доме жили мы – Бонч-Бруевич, Лепешинские, Ильины, Мандельштамы, Абрамовы и целый ряд других товарищей, причем все эти квартиры были заселены по рекомендации Веры Михайловны. Первыми жителями в этом доме, когда он не был еще до конца отстроен, въехали мы с Верой Михайловной, а за нами потянулись и другие.

    Управляющий этим домом немедленно согласился отдать нам большое помещение в первом этаже… под нашу библиотеку и архив».

     В этом же доме с 1904 по 1905 год официально был прописан и Ленин, хотя жил он в доме No.3 на улице Давид Дюфур, но бывал по делам практически ежедневно.

    В доме No.91-93 на Каруже в семье Величкиной и Бонч-Бруевича произошло радостное событие, у них родилась дочь Елена. Позднее уже в России появится и сын.

    А вернулись они в Россию после начала революции 1905 года. Как и в 1902 году, едва Величкина вернулась на Родину, тут же оказалась в тюрьме. Уже в третий раз. Когда началась первая мировая война, Величкина отправилась на фронт. «Я врач. Там страдания и смерть. Я должна быть там», - сказала она мужу. Видимо, она не просто «была» на фронте, поскольку ей присвоили высокие награды, которым так редко удостаивают женщин: Георгиевскую медаль четвертой степени и серебряную медаль «За усердие».

    Во время революции Вера Михайловна возглавляла госпиталь для раненных красноармейцев, который по указанию Ленина открыла в Смольном. После революции занималась вопросами здравоохранения и образования молодой республики Советов. Была одним из лечащих врачей Ленина. Даже ее смерть вполне вписывалась в линию ее жизни. Она умерла в 1918 году, заразившись испанкой от больной, которую лечила. Ей  было пятьдесят лет.

    До конца жизни Вера Михайловна была верна тем идеалам, которые она сформулировала для себя, будучи двадцати четырех лет от роду: «жить активной, хорошей жизнью и сделать то, во что я верю…».

     Свою книгу о Швейцарии Величкина написала, находясь еще под влиянием идей Льва Толстого, верившего в то, что Россию можно, по выражению другого устроителя русской жизни, жившего сто лет спустя, «обустроить». Это уже позднее она прониклась идеями большевиков и стала соратницей Ленина. Но судя по тому, что Величкина не возражала против последующих переизданий книги, и став революционеркой, она по-прежнему любила альпийскую страну, которая в ее книге выглядит столь лучезарно. Возможно, Вера Михайловна узнала, что и Владимир Ильич относился к этой стране по-особенному. Я не раз слышала полусерьезное – полушутливое утверждение о том, наш великий вождь, собираясь разрушить до основания весь мир насилия, намеревался сделать для Швейцарии исключение. Я считала, что это анекдот, не имеющий к самому Ленину никакого отношения. Но не зря утверждают, что в каждой шутке есть доля истины. Недавно я лишний раз убедилась в этом, читая интервью с одним из старейших свидетелей жизни российской дореволюционной эмиграции в Женеве Харитоном Швишвили – «товарищем Харитоном». Он был когда-то активным членом партии меньшевиков и неоднократно встречался с Лениным, близко знал многих из его ближайшего окружения. По его словам, когда у Ленина было хорошее настроение, он любил пошутить. И однажды, по словам одного из соратников Ленина, присутствовавшего при этом,  Владимир Ильич действительно сказал приблизительно следующее: когда во всем мире победит коммунизм, в Швейцарии мы оставим капитализм и будем приезжать сюда, чтобы отдыхать от коммунизма.

Книга ВеличкинойКнига Величкиной

    Видимо, эта ленинская шутка была известна и среди швейцарцев. Мой знакомый русский дипломат рассказывал, что в начале девяностых годов, его коллега, швейцарский представитель при ООН, когда обсуждали какую-то очередную проблему, возникшую после распада Советского Союза, вдруг сказал: «Да, вот как получается. Ваш Ленин говорил, что капитализм мы уничтожим, но Швейцарию сохраним как музей капитализма. А мы вот не такие предусмотрительные оказались. Надо было нам хоть где-то советскую систему оставить, чтобы туда на экскурсии ездить».

    Так что Величкина, даже став соратницей Ленина, не отступилась от большевистских принципов, описывая Швейцарию в качестве почти идеального государства. 

 

                                                                                                                                       



[1] В.М. Величкина. Швейцария. Швейцарские горы; швейцарские города и деревни; жизнь швейцарского народа, Москва, 1898 год, стр.3

[2] Там же, стр.4.

[3] Рудольф Габсбургский – император Германии.

[4] Величкина, стр.103.

[5] Величкина, стр. 162-163.

[6] Величкина, стр. 147-148.