Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

ВЕЛИКАЯ КНЯГИНЯ АННА ФЕДОРОВНА: «ИЗРАННЕНЫМ СЕРДЦАМ – СУМРАК И ТИШИНА!

 

Множество русских во все времена находило приют в Швейцарии. Некоторые оставались лишь несколько месяцев, другие были вынуждены проводить здесь долгие годы. Но, как только появлялась возможность, русский человек спешил на Родину. Швейцарские красоты радовали глаз, но русской душе было здесь тесно и душно. Вспомним лишь несколько высказываний наших знаменитых соотечественников, оказавшихся в Швейцарии. Герцен: «Тройная скука налегла здесь на все: немецкая, купеческая и швейцарская». Гоголь: «Что тебе сказать о Швейцарии? Все виды да виды, так что мне уже от них наконец становится тошно…» Достоевский пишет и того хлеще: «О, если бы знали, как глупо, тупо, ничтожно и дико это племя!».

Если кто и жил подолгу в Швейцарии, значит, к этому его вынуждали обстоятельства.

Пожалуй, рекорд по пребыванию в этой стране побила великая княгиня Анна Федоровна. Она провела здесь сорок семь лет. И это не считая ее приездов в Швейцарию до того, как в 1813 году она получила разрешение поселиться там окончательно. Но у тех, кто знаком с историей этой женщины, сей факт удивления не вызовет. Анне Федоровне Швейцария напоминала маленькое княжество Кобург, откуда она была родом.

История урождённой принцессы Юлианны-Генриетты-Ульрики Саксен-Кобург-Заальфельдской (Juliane Henriette Ulrike of Saxe-Coburg-Saalfeld) хорошо известна. О ней немало писали в России и в Швейцарии. Так, пребыванию Анны Федоровны в этой стране, особенно годам, проведенным в Эльфенау, посвящены две книги, написанные некой Альвиль (Alville). Это псевдоним Алисы де Ваттвиль, представительницы семьи бернских патрициев де Ваттвиль (de Wattewille), купивших поместье Эльфенау после смерти великой княгини и владевших им до начала двадцатого века. Я нередко буду цитировать ее книги в своем очерке.

Лишь вкратце напомню основные факты жизни Анны Федоровны.

Найдя жену для Александра, Екатерина II занялась поиском невесты для Константина. Претенденток было много, но Екатерина хотела выбрать для внука, который мог стать императором России в случае смерти старшего брата, достойную партию. В 1895 году в Европу был отправлен генерал Будберг. Екатерина доверила ему ответственную миссию подыскать невесту для младшего внука. Генерал, весьма немолодой, по дороге заболел и был вынужден остановиться в Кобурге. Ну а дальше все было уже просто. Будберга лечил врач, бывший и придворным врачом при дворе Франца-Фридриха-Антона, герцога Саксен-Кобург-Заальфельдского и Августы Рейсс-Эберсдорфской. Герцог обладал длинным именем и под стать ему – большой семьей, в которой было десять детей. Врач рассказал Будбергу о дочерях герцога, отличавшихся красотой и хорошим воспитанием. Будберг, которому очень не хотелось больше никуда ехать, тут же написал Екатерине, что нашел исключительно подходящих кандидаток. Вскоре в Петербург отправились три дочери герцога, в том числе и младшая – Юлиана-Генриетта-Ульрика. Все три произвели самое благоприятное впечатление на императрицу. В одном из писем она писала: «Жаль, что наш жених должен выбрать только одну, хорошо было бы оставить всех трех. Но кажется наш Парис отдаст яблоко младшей: вот увидите, что он предпочтет сестрам Юлию… действительно, шалунья Юлия лучше всех».

На самом деле Константину не понравилась ни одна из предназначавшихся в жены девушек. Ему в принципе претила мысль о браке, к тому же он был совсем молод. Но спорить с бабкой внук не осмелился и в результате действительно выбрал Юлию. Младшая из сестер осталась в России, приняла православие и получила имя великой княжны Анны Федоровны. 26 февраля 1796 года состоялась свадьба. Невесте в это время не было и пятнадцати лет, а жениху только-только исполнилось шестнадцать.

Мари Элизабет Луиза Виже-Лебрён. Портрет великой княгини Анны Федоровны, 1795-1796 гг. (портрет сделан вскоре после свадьбы с великим князем Константином)Мари Элизабет Луиза Виже-Лебрён. Портрет великой княгини Анны Федоровны, 1795-1796 гг. (портрет сделан вскоре после свадьбы с великим князем Константином)

Даже если все было бы идеально, и молодые люди любили друг друга и подходили друг другу, и тогда трудно предположить, что их ожидали бы безоблачные дни семейного счастья. Обстановка при дворе была напряженной: стареющая императрица, нелюбимый сын-наследник с весьма непростым характером. Интриги, сплетни, борьба дворцовых группировок. Было от чего чувствовать себя не в своей тарелке совсем еще молоденькой девушке, вырванной из привычной, добропорядочной, скорее буржуазной, чем аристократической среды. Большая, дружная семья Франца Фридрих Августа совсем не походила на ту, в которой ей предстояло жить. А молодой муж отнюдь не помогал освоиться на новом месте. Взрывной, грубый, иногда просто неуправляемый характер Константина пугал и отталкивал Анну. Порой он оказывал ей знаки внимания, бывал даже нежен, но чаще всего пугал своими дикими выходками. Он, например, забавлялся, заряжая пушки Мраморного дворца живыми крысами.

Несмотря на то, что Константин не любил жену, он был ревнив и болезненно реагировал на ее успех при дворе. Анна был очень хороша собой, при дворе ее стали называть «вечерней звездой». Александр оказывал ей знаки внимания, что страшно злило Константина. Дошло до того, что Константин запирал жену в комнатах, запрещал куда-либо выходить в его отсутствие.

Со смертью Екатерины исчезло то сдерживающее влияние, которое она оказывала на внука. Однажды он посадил жену в большую вазу в Мраморном дворце и начал стрелять по ней. В другой раз, как раз накануне коронации Павла I, он придумал еще одну шутку, едва не стоившую принцессе жизни. Константин тайком привел в спальню барабанщиков и по его знаку они начали изо всех сил бить в барабаны в комнате спящей девушки. Испуг Анны был таков, что ее с трудом удалось привести в чувство. Ей потребовалось собрать все свое мужество, чтобы выйти в этот вечер на торжественную церемонию, организованную по случаю коронации, и не показать, насколько ей было плохо.

Совжен. Портрет великого князя Константина Павловича. 1822 г.Совжен. Портрет великого князя Константина Павловича. 1822 г.

 

Павел не проявлял никакого сочувствия к той, кого его нелюбимая мать выбрала в жены для сына. Даже у своих родителей Анна не находила поддержки. Герцог Саксен-Кобургского постоянно испытывал финансовые трудности, но с тех пор как его дочь вышла замуж за великого князя Константина ситуация заметно улучшилась. Анна, несмотря на свое довольно скудное содержание, находила возможность посылать родителям деньги. Она постоянно переживала за них, и делала все возможное, чтобы помочь семье. Вот одно из ее писем, написанных в 1797 году, в момент, когда готовится коронация Павла I.

 

«Дорогой отец, вот 1000 дукатов. Надеюсь, что они вам пригодятся. Я очень несчастна, что не могу послать вам больше, мне так хотелось бы вам помочь. Если бы только я могла распоряжаться деньгами, которые предоставлены в мое распоряжение для приготовления туалетов к коронации. Здешняя роскошь ужасает. Сколько нуждающихся можно было бы осчастливить теми деньгами, которые тратят на одно платье… <> Воистину это грех так швыряться деньгами, когда можно было бы употребить их с пользой».2

Единственное, что скрашивало жизнь принцессы, это привязанность жены наследника престола Елизаветы. Между двумя девушками установились теплые отношения, которые они сохранили на всю жизнь.

В 1799 году Анна Федоровна получила разрешение выехать за границу для лечения. Именно тогда она предприняла первую попытку там остаться, но ей это не удалось. Даже ее собственные родители сделали все, чтобы вынудить дочь вернуться в Петербург. Больше чем счастье собственной дочери их заботило то, как ее решение отзовется на репутации и финансах семьи.

В 1801 году, вскоре после убийства Павла I и восшествия на престол Александра, тяжело заболела мать Анны – герцогиня Августа.

Александр, всегда благоволивший к Анне, и даже, как поговаривали при дворе, неравнодушный к ней, разрешил невестке поехать навестить мать. Он, скорее всего, не исключал того, что в Россию Анна больше не вернется. Так и случилось.

Вскоре Анна Федоровна предпринимает попытку получить развод. Константин не возражает, у него имеется предмет для воздыхания. Александр тоже в принципе на против, но неожиданным препятствием становится категорическое несогласие на развод Марии Федоровны, вдовствующей императрицы, обладавшей большим влиянием на сына.

В итоге, Анна Федоровна и Константин будут разведены лишь спустя 19 лет в 1820 году.

Анна Федоровна много путешествовала, но большую часть своей жизни добровольной изгнанницы она провела в Швейцарии. Дольше всего великая княгиня жила в предместье Берна, где она купила поместье «Эльфенау» (Elfenau).

Поместье ЭльфенауПоместье Эльфенау

 Но и в Женеве Анна Федоровна будет жить почти столько же, сколько и в Берне, хотя о ее жизни в этом городе написано очень мало. С ее именем в этом городе связаны два места: вилла Диодати (Villa |Diodati) и Шатле де ля Буассьер (ChâteletdelaBoissière).

Вилла Диодати. Я уверена, что многие наслышаны об этом поместье, когда-то находившимся в окрестностях Женевы, а сегодня являющимся частью ее самого дорогого района – Колонж бель Рив (CollongeBelrive). Изначально это поместье называлось “Villa Belle Rive” (belle riveпрекрасный берег). Диодати виллу назвал Байрон по имени владельцев виллы – семьи Диодати. Начиная с 1807 года, поместье сдавали в аренду, и здесь побывало множество знаменитых людей. Особую известность вилла приобрела с тех пор, как там останавливался Байрон. Но не только Байрон прославил ее. Именно на вилле Диодати в 1816 году у Мэри Шелли зародилась идея едва ли не первого бестселлера в истории мировой литературы – романа «Франкенштейн, или Современный Прометей.1Позднее, с декабря 1833 по февраль 1834 на вилле жил Бальзак. В своих письмах он говорит о том, что и сама вилла, и ее окрестности располагают к романтическим настроениям. В значительной степени это, безусловно, объяснялось тем, что Бальзак знал о бурных страстях, бушевавших в стенах виллы, когда там бывали английский поэт Перси Шелли и его возлюбленная Мэри. Бальзак пишет, что под воздействием постоянных мыслей о прежних обитателях виллы, и его чувства к тогдашнему предмету его воздыхание – польской аристократке г-же Эвелине Ганской – разгорелись с новой силой. Вот строки из его письма: «Я рыдал... Моя жизнь - Диодати. ... Один года на вилле Диодати и на озере. ...Диодати, мечты о счастливой жизни. ...Я верю, что мой труд будет вознагражден и я, как лорд Байрон, обрету свою Диодати. И я напеваю своим слабым голосом: Диодати, Диодати» («I was weeping. ... My life was Diodati. ... Оne year at Diodati and the lake. ... Diodati, that image of happy life. ... I believe that my work will be rewarded and I shall have, like lord Byron, my Diodati. AndIsinginabadvoiceDiodati»).3

Имена Байрона, Мэри и Перси Шелли, Бальзака у многих ассоциируются с виллой Диодати, но мало кто подозревает, что великая княгиня Анна Федоровна провела на этой вилле очень сложный и в то же время чрезвычайно важный для нее период жизни.

Вилла Диодати - такой ее увидела великая княгиня Вилла Диодати - такой ее увидела великая княгиня

Анна Федоровна ждала ребенка. Кто же был его отцом? В этом ни у кого не было сомнений. Жюль-Габриэль-Эмиль де Сенье (Jules-Gabriel-Emile de Segneux), камергер великой княгини, находившийся у нее на службе с 1806 года. Что это был за человек? Все, знавшие его и оставившие воспоминания об отношениях между ним и великой княгиней, единодушны: история этих отношений, если и не вполне, то в значительной степени повторяет историю взаимоотношений Анны Федоровны и Константина. Швейцарец, выходец из кантона Во, Жюль де Сенье отличался тяжелым характером. Он находился при дворе великой княгини с 1801 года. В 1803 году, будучи в отпуске в Лозанне, он участвует в дуэли, убивает противника, и вынужден покинуть город. В 1805 году он разводится с женой, от которой у него трое детей. По словам очевидцев, Анна Федоровна не столько полюбила, сколько пожалела Сенье, потерявшего родину (ему было запрещено возвращаться не только в Лозанну, но и в кантон Во), а теперь и семью. Но эта жалость ей дорого обошлась. Даже люди, относившиеся к ней с симпатией, не одобряли ее связи с Сенье. Причина? Его грубый и заносчивый характер, который проявлялся даже в отношении великой княгине.

Польская аристократка графиня Розалия Ржевусская в своих мемуарах (изданных уже после смерти графини ее правнуком) пишет о том, что Сенье, испытывал к великой княгине «… чувства столь же сильные, сколь и тиранические. Жалея его, она не стала противиться этому человеку, жестокому, но преданному. Началась долгая история, в которой было много зависимости и мало места для счастья».4

В 1808 году мать Анны Федоровны, Августа Рейсс-Эберсдорфская, герцогиня Саксен-Кобург-Заальфельдская записывает в дневнике: «Меня беспокоит судьба Жюли, никогда ранее не казалась она мне такой несчастной обиженной и одинокой, как сейчас. Я постоянно о ней думаю. Я не одобряю ее поездки в Швейцарию, а также еще множество вещей, о которых я не могу упомянуть и тем более написать о них, чрезвычайно меня беспокоят».5

Чем она обеспокоена? Очевидно не только связью дочери с Сенье, но и тем, что Анна Федоровна ждет ребенка, который должен появиться на свет в начале осени. Чтобы скрыть его рождение, великая княгиня сначала едет в Карлсбад, «на воды». Туда для свидания с ней приезжает мать. Потом, тайно покинув Германию, Анна Федоровна едет в Швейцарию, где и поселяется на вилле Диодати.

Вилла Диодати – современная фотографияВилла Диодати – современная фотография

 Судя по всему, приехала она туда в конце июля 1808 года и провела несколько месяцев. Что известно о ее жизни на берегу озера Леман в это время? Практически ничего. В силу естественных причин она всячески избегает каких-либо встреч. И не потому, что ей не с кем видеться. Как раз в это время в Женеве находилось немало интересных людей, со многими из которых в других обстоятельствах Анна Федоровна с удовольствием встретилась бы. Но великая княгиня ведет жизнь затворническую. Для объяснения такого ее поведения даже придумана уважительная причина. О ней мы узнаем из письма Бенжамена Констана, возлюбленного знаменитой писательницы мадам де Сталь, жившей в это время в изгнании в фамильном замке в Коппе, на другой стороне озера. 30 июля 1808 года Констан пишет своей тете мадам де Нассау: «Вам бы уже сообщили, что в окрестностях Женевы поселилась русская великая княгиня; но он она ни с кем не видится. Приехав сюда, она решила выяснить у русского двора, какого этикета следует придерживаться местной публике в ее присутствии. Она написала в Санкт-Петербург, чтобы прояснить этот вопрос, и, как говорят, живет в полной изоляции в ожидании ответа, который должен прибыть через пять-шесть недель. Немного поздно заниматься прояснением этого вопроса, учитывая, что она проведет здесь лишь лето. Получив ответ из Петербурга, она узнает о том, что ей следовало делать, а не о том, как ей следует поступать».

Бенжамен Констан явно хорошо усвоил манеру своей возлюбленной Жермены де Сталь подшучивать и язвить над всем и вся, что и стоило ей Парижа. В своей критике писательница зашла, по мнению Наполеона, слишком далеко, за что и была выслана из Франции. Бенжамену Констану ничего не угрожало со стороны заезжей русской княгини, тем более не столь уж любимой ни на своей родине, ни на родине вновь обретенной. Вот он и оттачивал свое остроумие.

Анна Федоровна, скорее всего, не подозревавшая сколько шума наделало на берегах озера Леман ее присутствие, проводила большую часть времени, прогуливаясь по парку виллы или сидя на балконе, откуда открывался совершенно замечательный вид на озеро и на горную цепь Юра.

Но не на вилле Диодати увидел свет внебрачный ребенок великой княгини. Видимо, рожать в Женеве показалась Анне Федоровне слишком рискованным. Очень много глаз следило за малейшими ее передвижениями. Младенец появился на свет в маленьком городке Кайзерстуль (Kaiserstuhl) 17 октября 1808 года. Затем его отвезли в небольшую деревушку Труб (Trub), где его и крестили 20 октября того же года, Ребенок получил имя Эдуард- Эдгар-Шмидт-Люва (Eduard-Edgar Schmidt-Löwe). Сначала его отдали на воспитание в простую швейцарскую семью, а позднее он рос при дворе Эрнеста I – брата своей матери герцога Саксен-Кобург-Заальфельдского, где ему был присвоен титул барона фон Лёвенфельса (von Löwenfels). Эдуард слыл за молодого человека чрезвычайно разумного и уравновешенного. Дядя, Эрнест I, доверял ему и советовался с ним. Видимо, сыну Анны Федоровны повезло, и в его жилах текло больше крови матери, чем отца. К тому же, неординарная жизнь матери отвратила его от приключений. Эдуард женился на Берте фон Шоэнстейн (Berta von Schauenstein), незаконной дочери своего дяди, что на взгляд многих было весьма прагматичным решением. Интересно, что Эдуард был чрезвычайно похож на герцога Эрнеста I. Настолько, что, когда он проходил мимо охраны, солдаты брали под караул, полагая, что идет герцог. Сын Анны Федоровны мирно прожил всю жизнь в Кобурге, где и умер в 1892 году.

Неизвестный художник. Портрет Великой княгини Анны ФедоровныНеизвестный художник. Портрет Великой княгини Анны Федоровны

Итак, первый раз Анна Федоровна оказалась в Женеве, скрывая беременность, в ожидании родов. Удивительным образом это перекликается с историей жизни другой великой княгини Марии Николаевны, дочери Николая I. Почти полвека спустя в 1857 году на берегах озера Леман ситуация повторится с небольшой разницей в деталях. Мария Николаевна также приедет в Женеву, скрывая беременность, и проведет на вилле Бокаж, находящейся на другой стороне озера несколько месяцев. Разница в том, что Мария Николаевна будет жить в Женеве в сопровождении своего супруга, графа Строганова, брак с которым ей запретили афишировать в Санкт-Петербурге. И ребенок Марии Николаевны и графа Строганова, тоже, кстати, мальчик, появится на свет в Женеве.5

Я уже рассказывала о том, что на вилле Бокаж, где жила дочь Николая I, я не только бывала, но и проработала много лет, поскольку сейчас она находится на территории ООН. А вот вилла Диодати до сих пор является частой собственностью, и попасть туда не так-то просто. Тем не менее, однажды мне повезло и почти двести лет спустя после пребывания там Анны Федоровны мне довелось там оказаться. Очередные владельцы виллы продавали ее, предстоял большой аукцион, и в преддверии этого события на виллу был открыт доступ для публики, желавшей ознакомиться с ней и теми предметами, которые предстояло продавать.

Разумеется, я не рассчитывала приобрести виллу. Впрочем, даже если мое финансовое состояние и позволяло бы это сделать, мне бы предстояло посоревноваться со множеством претендентов, которые готовы были заплатить за столь лакомый кусочек баснословную по тем временам сумму. Честно признаюсь, я рассчитывала приобрести хотя бы одну из гравюр с видом виллы, которые в большом количестве украшали ее стены. Тем более что в соответствии с каталогом предстоящего аукциона, цены на них были вполне приемлемыми. А я в те годы как раз коллекционировала гравюры. Но во время аукциона цены на все предметы, находившиеся на вилле, поднялись в такие заоблачные высоты, что было совершенно очевидно: не только я знаю историю этого дома и желаю приобрести на память предмет, на котором, возможно, останавливался взгляд одной из многочисленных знаменитостей, посещавших ее стены. В итоге с аукциона на вилле Диодати я ушла не солоно хлебавши. Хотя нет, это не совсем так. Я унесла с собой воспоминание о сказочном пейзаже, которым любовалась Анна Федоровна, и не только она, из окон виллы Диодати.

Пройдет несколько лет, и Анна Федоровна вновь окажется в Швейцарии, сначала в Берне, а на закате своей жизни в Женеве. Почему это произойдет?

Вскоре после рождения сына и возвращения к родным в Кобург, Анне Федоровне удастся избавиться от присутствия в ее жизни Сенье, отношения с которым становились все более тягостными. Но великая княгиня недолго остается одна. Начиная с 1812 года, место Сенье займет человек более достойный. Рудольф Абрахам фон Шиферли (RudolpheAbrahamvonSchiferli) – врач по профессии, до этого занимавший пост советника при дворе герцога Фредерика Мекленбургского-Шверинского (FredericdeMecklembourg-Schwerin), становится обер-церимонимейстером при дворе великой княгини. Он окажется именно тем человеком, который сможет дать Анне Федоровне хотя бы на некоторое время то, о чем она всегда мечтала: семейное счастье или, во всяком случае, его иллюзию. Почему иллюзию? Дело в том, что Шиферли к моменту встречи с великой княгиней женат и у него два сына, которых он любит и о которых заботится. Семья Шиферли везде сопровождает его, и это еще более усугубляет ситуацию. Сенье, как я писала, с женой расстался.

 

Родольф Шиферли. Из книги Alville. Des cours princière aux demeures helvétiques. Editions la Concorde. Lausanne. 1962Родольф Шиферли. Из книги Alville. Des cours princière aux demeures helvétiques. Editions la Concorde. Lausanne. 1962

 

В мае 1812 года Анна Федоровна подарила Шиферли дочь, которую назвали Луиза Хильда Аглая (LouiseHildaAglae). Девочку сразу же отдали на воспитание в чужую семью в небольшой городок недалеко от Кобурга. Интересно, что впоследствии ее удочерит семья французского протестанта Жана Франсуа Жозефа д’Оберо, и с ними девочка переедет на житье в Женеву. Свое первое причастие Луиза Хильда Аглая получит в женевской церкви Св. Мадлены. Девочка, скорее всего, узнает о своем происхождении. Во всяком случае, после смерти в ее вещах найдут фотографию, на которой она изображена на террасе виллы Эльфенау рядом с Анной Федоровной. Судьба дочери великой княгини сложится гораздо менее счастливо, чем судьба ее сына. Когда Луизе Хильде д’Оберо исполнится 22 года, в Бурсинеле, небольшой деревушке кантона Во, состоится ее свадьба с неким Эдуардом Дапль (EdouardDapples), занимавшим в тот момент пост лесничего. Интересно, что акт бракосочетания подписан, в том числе и Шиферли, который присутствует на свадьбе в качестве «попечителя» девушки. В этом же году у нее родится дочь, а еще через два года, в 1837 году в возрасте всего лишь двадцати пяти лет она скончается.

Рудольф Абрахам фон Шиферли был весьма разносторонне развитым человеком незаурядного ума и, видимо, весьма неплохих человеческих качеств. Несомненно одно, он смог завоевать любовь Анны Федоровны и, что гораздо сложнее, уважение и привязанность всех ее родных. Даже старший брат Анны Федоровны, Эрнест I, владетельный герцог Кобургский, относился к Шиферли с большим уважением, подписывал свои письма к нему «Ваш преданный друг» и пожаловал ему титул барона.

Недавно в фондах Швейцарской национальной библиотеки российским специалистом был найден портрет Шиферли с орденом Святого Александра Невского. Кроме того, ему был присвоен титул государственного советника. Все это свидетельствует о том, что Шиферли высоко ценили и в России.

Неофициальный союз великой княгини и Шиферли был признан не только ее родней в Европе, к нему благосклонно отнеслись и при дворе в Санкт-Петербурге. Во всяком случае, Александр I неоднократно давал понять Анне Федоровне, что с пониманием относится к ее нежеланию возвращаться к мужу. Он даже дал свое согласие на то, чтобы Анна Федоровна переехала на постоянное житье в Швейцарию. Дело в том, что до этого Анна Федоровна по официальной версии находилась в Европе на лечении, поэтому она не могла постоянно жить где-то в одном месте и считала нужным регулярно появляться на таких курортах как, например, Карлсбад. Шиферли, будучи родом из Берна, мечтал вернуться в родные края. В1813, «случайно» оказавшись в одно и то же время с Александром на водах в Богемии, Анна Федоровна получила от императора разрешение переехать на жительство в Швейцарию, что она и сделала, приобретя поместье Эльфенау в предместьях Берна и поселившись там.

Правда, в том же 1813 году ее ожидал сюрприз: Константин неожиданно предпринял попытку помириться. Этого захотел Александр, которому стало ясно, что у него прямого наследника не будет, и в случае его смерти Константин может взойти на престол. В этой ситуации было желательно, чтобы рядом с собой он имел женщину, к которой Александр всегда относился с большим теплом, ценя в ней не только красоту, но и ум, а также твердость характера и прекрасное воспитание. Анна Федоровна категорически отказалась воссоединиться с мужем. Она не только отдавала себе отчет о том, что его характер не стал лучше, но и была прекрасно осведомлена о его многочисленных и беспорядочных связях. Много шуму в Санкт-Петербурге наделала связь Константина с французской модисткой Жозефиной Фридерикс, от которой у него родился сын Павел. Этого ребенка Константин официально признал своим. Более того, его крестным стал Александр и потому мальчик получил фамилию Александров. У Константина было еще два внебрачных ребенка от актрисы Анны Лоран. А в тот момент, когда он приехал в Эльфенау «мириться» с женой, в Петербурге его ждала его новая любовь польская графиня Иоанна Грудзинская, на которой он позже и женился.

 

Иван Винберг. Портрет великого князя Константина Павловича. 1820 г.Иван Винберг. Портрет великого князя Константина Павловича. 1820 г. 

Развод супруги, в конце концов, получили, но произошло это лишь в 1820 году. Казалось бы, вот наступил момент, которого великая княгиня ждала столько лет! Но, видимо, Анна Федоровна, не была, как говорится, «создана для счастья». Союз с женатым человеком был для нее мучителен. Сестра, Софи, узнав о романе Анны Федоровны с Шиферли, чрезвычайно удивлена и записывает в дневнике: «Как правило, подобные ситуации (женатый мужчина) для нее священны». Шиферли, не хотел оставлять жену и двух сыновей, о которых примерно заботился, несмотря на то, что, безусловно, испытывал более чем теплые чувства к Анне Федоровне.

Большинство исследователей жизни Анны Федоровны сходятся на том, что довольно скоро Шиферли стал для Анны Федоровны просто очень хорошим другом и помощником. В одном из своих писем к Шиферли, уже «расставшись» с ним, Анна Федоровна написала: «Дорогой друг… Я по-прежнему угадываю ваши чувства, которые вы не пытаетесь скрыть, и я все понимаю, и я молюсь уже много лет, каждый день за Вас, желая, чтобы у Вас достало силы, мужества, утешения, сердечного покоя (здесь не достает слова) и до радостной встречи навеки».7

Даже после того как Анна Федоровна перестала быть женой великого князя, потеряла официальный статус члена императорской фамилии России и вновь стала принцессой Юлианой-Генриеттой-Ульрикой Саксен-Кобургской и Готской,8 ее положение в свете мало изменилось. Все знали, что она оставалась близка с российским императорским домом. Кроме того, первый король Бельгии Леопольд I был ее братом, и она была тетей английской королевы Виктории и португальского короля Фердинанд II.

Анну Федоровну по-прежнему встречали повсюду с большим уважением и пиететом, в ее поместье Эльфенау по-прежнему приезжали именитые гости: поэт Василий Жуковский, известный российский дипломат Павел Криденер, философ и писатель Петр Чаадаев, выдающийся немецкий военный Гельмут фон Мольтке. Продолжалось и поступление финансов для, если не роскошной, то, во всяком случае, вполне достойной жизни. Не было лишь одного – любимой семьи и тепла домашнего очага. Этого Анна Федоровна так и не дождалась даже после того как получила свободу для устройства личной жизни. Более того, получилась так, что развод, о котором столько мечтала, стал едва ли не последним радостным событием. Один за другим уходят из жизни люди, которых она любила. В 1824 году умирает сестра Антуанет. В 1825 году - кончина Александра I. После его смерти бывший муж Анны Федоровны стал на несколько дней для многих Императором Константином Первым – ведь о его тайном отречении от престола было известно лишь очень ограниченному кругу людей. За этим последовали трагические события ноября-декабря 1825 года. Но вести о том, что произошло в России дошли до Анны Федоровны уже после разгрома декабрьского восстания и несостоявшегося провозглашения ее вывшего мужа императором. По свидетельству очевидцев, Анна Федоровна, хорошо знавшая многих из тех, кто участником восстания, и очень близко к сердцу приняла драматическую развязку событий в Петербурге.

В следующем, 1826 году, умирает Елизавета Алексеевна, жена Александра I, единственная подруга, которая помогала ей в тяжелый период пребывания в Санкт-Петербурге и с которой она сохраняла дружеские отношения все годы добровольного изгнания. В 1831 году сразу две смерти: матери – герцогини Августы и смерть человека, сделавшего ее несчастной, но все-таки бывшего частью ее жизни. В июне 1831 года она получила письмо от императора Николая I, сообщавшего ей о смерти Константина. В письме есть фраза, свидетельствующая о том, какого высокого мнения новый император был о человеческих качествах Анны Федоровны. Николай пишет: «Ваша возвышенная душа не сможет остаться безразличной к глубокому горю, которое разделяют со мной все те, кого я считаю близкими мне». Кстати, возможность чуть лучше узнать друг друга Анна Федоровна и Николай получили, встретившись именно в Швейцарии.

А череда смертей продолжалась. В 1835 году умерла любимая сестра Анны Федоровны Софи. И наконец, удар, окончательно сразивший ее: в июне 1837 года умирает Рудольф Шиферли. С его уходом она потеряла не только самого близкого и преданного друга, но и верного помощника, занимавшегося столько лет всеми ее делами и ограждавшего ее от многих бытовых и административных проблем. Осенью этого же года, через четыре месяца после смерти Шиферли, пришло сообщение о смерти ее дочери Хильды.

Жизнь отняла у нее родителей, дочь, любимого человека, обеих сестер, верных друзей Александра I и Елизавету.

Вот что она пишет в этот момент знакомой: «Вы увидите сейчас лишь руины, оставшиеся после того, как над ними пронеслись ураганы жизни и беспощадного времени». И добавляет в конце эпиграф к роману Бальзака "Сельский врач": "Израненным сердцам — сумрак и тишина" (Aux coeurs blessés, l'ombre et silence).

Крепкое до этого здоровье действительно пошатнулось, резко ухудшилось зрение. Анне Федоровне лишь пятьдесят шесть лет, но ей кажется, что жизнь уходит, что она в одночасье превратилась в старуху, и у порога ее поджидает смерть. Отсюда и соответствующие мысли: «… Моя философия жизни и подчинение воле Божией все более убеждают меня в том, что жизнь есть лишь средство достижения цели, которая находится там, высоко».

Анна Федоровна решает покинуть Эльфенау, с которым у нее связано так много воспоминаний, вызывающих теперь лишь боль, и уехать туда, где она обретет бальзаковские «сумрак и тишину»

В 1837 году великая княгиня отправляется из Берна в Женеву с намерением остаться здесь до конца дней своих. Маршрут поездки еще при жизни подготовил ее любимый друг Шиферли. Маршрут очень интересен, поскольку он дает представление о том, сколько времени в те времена требовалось для того, чтобы преодолеть расстояние от Берна до Женевы. Первый отрезок от Берна до Мюртена преодолевался за пять с половиной часов, далее полтора часа требовалось, чтобы доехать до Аванша. Ночевать предстояло в Лозанне. Выехав из Лозанны утром, через два часа вы достигали Моржа. Путь от Моржа до Ролля занимал три часа, от Ролля до Ньона еще три часа. Далее до Коппе – полтора часа, еще час до Версуа и, наконец, еще через час вы все-таки оказывались в Женеве. Утомительное путешествие, растягивавшееся на два дня. Оказывается, не все так плохо в двадцать первом веке, если учесть, что сегодня это же расстояние мы преодолеваем за полтора часа!

В Женеве Анна Федоровна приобрела имение, которое называлось Шатле де ла Буассьер (ChâteletdelaBoissière).

Франсуа Диде. Шатле де ля Буассьер. Из книги Alville. La vie en Suisse de S.A.I. la Grande-duchesse Anna Feodorovna.1942Франсуа Диде. Шатле де ля Буассьер. Из книги Alville. La vie en Suisse de S.A.I. la Grande-duchesse Anna Feodorovna.1942

 

Шатле де ла Буассьер, по сравнению с Эльфенау, было небольшим. Его часто путают с именьем Гран Буассьер (GrandeBoissière), где по-прежнему продолжали жить владельцы имения. Эта ошибка присутствует даже в регистрационной книге Женевы, хранящейся в архивах города. Там имеется запись от 1843 года, говорящая о том, что в поместье Вошер9, являющемся Гран Буассьер, проживает «графиня де Роно (comtessedeRonau), 62 лет, вдова, Россия, Сакс-Кобург». И вот под этими строчками скупой информации, чья-то рука приписала: «N.B. Это великая княгиня Константин». Попытка Анны Федоровны сохранить инкогнито успехом не увенчалась. В городе с самого начала было известно, кто скрывается под псевдонимом графини Роно.

 

Первые месяцы ушли на обустройство нового дома, поиск обслуги. Особенно сложно было найти кого-либо, достойного занять место покинувшего великую княгиню Шиферли. Тем более, что требования, предъявляемые Анной Федоровной, к будущему церемониймейстеру были, прямо скажем, максималистскими. Так, в письме к своей ближайшей подруге графине Чрептович, пытавшейся помочь ей в поиске помощника, она перечисляла следующие характеристики, которыми должен обладать человек, претендовавший на этот пост: он должен был быть «… любезен, иметь духовные запросы, обладать вкусом, талантом, быть хорошего нрава и иметь ровный характер, не быть претенциозным и слишком чувствительным, а также не упорствовать в отстаивании своих мнений».10 Анна Федоровна четко понимает, чего она ждет от своего будущего помощника. Более того в это время она выработала для себя определенные жизненные правила, которым и намерена следовать впредь в отношениях со своим ближайшим окружением. Вот своего рода манифест, в котором она провозглашает свои основные жизненные правила: «Мой главный принцип – жить и давать жить другим. Я уважаю независимость другого человека, но я и не позволю лишить меня моей независимости. Я готова спросить совета у друга, но я не позволю, чтобы мною управляли и направляли мои действия…»11

Франц Ксавер Винтерхальтер. Портрет Великой княгини Анны Федоровны, 1848 г. (в период ее жизни в Женеве)Франц Ксавер Винтерхальтер. Портрет Великой княгини Анны Федоровны, 1848 г. (в период ее жизни в Женеве)

 Весьма мудрые мысли и прагматичная линия поведения, но как мы знаем, Анне Федоровне, далеко не всегда удавалось следовать провозглашенным ее принципам – вспомним того же Сенье. И в новой жизни в Женеве не все складывалось согласно этим правилам. Рядом с великой княгиней опять оказался человек, не заслуживавший того доверия, которым она его наградила. Речь идет о Пьере-Поле Воше (Pierre-PaulVaucher), на имя которого и было оформлено поместье, и кто вызвался помогать великой княгине во всех ее административных и финансовых демаршах. Анна Федоровна полностью доверяла ему, что нанесло ущерб ее репутации в Женеве. Надо сказать, что изначально отношение многих женевцев к великой княгине также не отличалось большой симпатией. С точки зрения воспитанных в духе кальвинистского пуританизма женевцев, у нее было довольно бурное и не всегда безупречное прошлое. Об этом прямо написал в своих мемуарах известный женевский политический деятель синдик Жан-Жак Риго (Jean-Jacques Rigaud).

Как пишет все тот же Риго, Воше не пользовался в Женеве уважением, его репутация в Женеве была далеко не блестящей, а уж после того, как он начал действовать от имени и по поручению великой княгини, Воше умудрился испортить отношения со многими женевцами, с которыми он вел дела от ее имени и с соседями великой княгини. Его поведение, естественно, бросало тень и на Анну Федоровну, которая ничего не подозревая продолжала слепо следовать советам Воше. В итоге отношения настолько испортились, что Анна Федоровна обратилась в правительство Женевы с жалобой на выпады в ее адрес со стороны соседей, о чем имеется запись в Регистрационной книге Государственного совета от 26 февраля 1841 года.

Сомнительная честь уладить конфликтную ситуацию, возникшую между Анной Федоровной и ее соседями, выпала на упоминавшегося выше синдика Риго. Об этом его просила не только великая княгиня, но и барон де Крюденера.Павел де Крюденер находился на российской дипломатической службе, возглавлял российское посольство в Берне. Он был весьма влиятельным вельможей при дворе царя Николая I. В итоге Риго удалось уладить возникшие проблемы ко всеобщему удовлетворению, и с тех пор жизнь Анны Петровны потекла в Женеве мирно и без каких-либо проблем. Правда, ее доверие к Воше даже после этой истории поколеблено не было. Он служил великой княгине до конца ее дней. Более того, он унаследовал после ее смерти Шатле де ла Буассьер, которое изначально было, как я уже писала, куплено на его имя. Анна Федоровна, не оставив никаких специальных распоряжений относительно поместья, тем самым сознательно завещала его Воше.

В имение Шатле де ла Буассьер Анна Федоровна провела столько же лет, сколько и в поместье в Берне. Но почему-то во всех материалах о великой княгине Эльфенау посвящены многие страницы, тогда как о Шатле де ла Буассьер – в лучшем случае несколько строк. Это объясняется тем, что после развода, а особенно после смерти ее бывшего супруга великого князя Константина, интерес к Анне Федоровне заметно угас, и о ней постепенно стали забывать. Для самой великой княгини годы, проведенные в Женеве во второй приезд в этот город, возможно, были не лучшими, но, пожалуй, самыми спокойными. Великая княгиня не устраивала балов и приемов, редки были и званные обеды. Для этого у нее не было ни средств, ни желания. Но тем не менее в Женеве у нее сложился небольшой круг людей, с которыми она с удовольствием проводила время. Среди них такие личности как известный историк и экономист Сисмонди (Jean-Charles-LeonardSismondi)12, а также весьма известный в то время в Швейцарии военный и писатель Губер Саладин (HuberSaladin), друг французского философа Ламартина. Уже тот факт, что такие незаурядные личности с удовольствием бывали в доме Анны Федоровны, говорит о ее уме и образовании. Анна Федоровна также очень тесно общалась с семейством ювелиров Дювалей, которых она знала еще по Петербургу. Жакоб-Давид Дюваль (Jacob-David Duval), бывший поставщик двора Его Величества, вернувшись из России в Женеву, приобрел в окрестностях города имение Картиньи, где часто гостила Анна Федоровна13.

Часто посещала Анна Федоровна и церковь в О-Вив. До переезда великой княгини в Женеву русская церковь находилась в Берне. Священник Василий Полисадов, настоятель этой церкви, после переезда великой княгини в Женеву ходатайствовал перед Синодом о перенесении православного храма в этот город. Что, в итоге, и было сделано в 1854 году. В районе О-Вив, находившемся неподалеку от имения Шатле де ла Буассьер, был снят дом, в котором оборудовали храм. Эта церковь просуществовала до постройки нынешнегохрама – Крестовоздвиженского собора.

Это собор, освященный в 1866 году, через шесть лет после смерти Анны Федоровны, служит украшением старого города. Не одно поколение русских людей заходило в эту такой уютный и теплый храм в поисках утешения, совета, опоры. Во многих книгах о Женеве, также как и в материалах о жизни Анны Федоровны, можно встретить упоминание о том, что Анна Федоровна завещала значительную сумму на его строительство.

Однако, как считает Иван Грезин, историк, специально занимавшийся историей женевской церкви, это мнение ничем не обосновано. По его словам, документы о «значительных пожертвованиях» Анны Федоровны ему не встречались. Например, в приходно-расходной книге времени строительства храма 1862‒1866 гг. упомянуты все пожертвования, сборы, средства по завещанию и ценные подарки, равно как расходы и гонорары архитекторов и мастеров. В списке очень много имен членов семьи Романовых, там значатся, в частности, император Александр II, его супруга Мария Александровна, великие князья: Константин Николаевич и Михаил Николаевич, великие княгини Елена Павловна и Мария Николаевна, но имени Анны Федоровны нет. Хотя это не исключает, что, возможно, было какое-то небольшое разовое пожертвование, можно также предположить, что Анна Федоровна завещала что-то для украшения храма.

Мирное течение жизни великой княгини в Женеве прервало новое драматическое известие. В 1844 ей сообщили о смерти брата, которого она искренне любила, - герцога Саксен-Кобург-Готского Эрнеста I. Анна Федоровна пишет своей подруге графине Чрептович (Chreptovitch): «С ним я окончательно потеряла семью, мою родную страну, свою Родину, да, даже Родину, теперь я даже не знаю, где она для меня».14

Несмотря на многочисленные удары судьбы, преследовавшие Анну Федоровну, она до последних дней сохраняла живость ума, интерес к жизни, бодрость духа. Это поражало всех, даже петербургскую родню, изредка навещавшую бывшую жену российского великого князя. Так, тезка ее бывшего мужа, великий князь Константин Николаевич, сын Николая I, находясь проездом в Женеве в ноябре 1858 года, пишет Александру II. «Утро 20-го числа мы оставались в Женеве, так что успели с женой сделать визит старушке Великой княгине Анне Федоровне. Ей 78 лет, и она почти что свежее Марии Павловны,15 по крайне мере, хорошо слышит и видит».16

В 1860 году, Анна Федоровна неожиданно засобиралась обратно в свое поместье Эльфенау под Берном.

 Эльфенау во времена Анна Федоровны. Акварель Г. Лори-отца. Из книги Alville. La vie en Suisse de S.A.I. la Grande-duchesse Anna Feodorovna.1942Эльфенау во времена Анна Федоровны. Акварель Г. Лори-отца. Из книги Alville. La vie en Suisse de S.A.I. la Grande-duchesse Anna Feodorovna.1942

 

Почему? Зачем? Никто не мог этого понять. Великая княгиня плохо себя чувствовала, и все пытались отговорить ее от поездки. И тем не менее в конце июля 1860 года она отправилась в Эльфенау. Там ей стало значительно хуже, и через неделю после приезда 4 августа 1860 года на 79 году жизни она скончалась. Может быть, чувствуя приближение смерти, она хотела умереть там же, где когда-то сказала последнее «Прости!» Шиферли - единственному мужчине, который по-настоящему был ею любим?

 

1 Alville. Des cours princière aux demeures helvétiques. Editions la Concorde. Lausanne. 1962, p.59.

2 Более подробно о том, как это случилось, читайте в очерке «Эти странные швейцарцы».

3 Richard A. Cardwell (ed). The Reception of Byron in Switzerland. Byron and Switzerland, p 77

4 Alville. Des cours princière aux demeures helvétiques. Editions la Concorde. Lausanne. 1962, p.101

5 Alville, op. cit., стр. 100

6 Более подробно об истории великой княгини Марии Николаевны читайте в очерке «Романтическая история о беженцах в ООН».

7 Там же, стр. 213

8 В 1826 году брат великой княгини герцог Эрнест I присоединил к своим владениям графство Гота (duché deGotha), уступив герцогу Менингему (ducdeMeiningen) княжество Заасфельд (princilpauté deSaalfeld). Начиная с этого момента члены этой семьи стали носить титул герцогов Сакс-Кобург-Гота (Saxe-Cobourg-Gotha).

9 Поместье было приобретено на имя месье Воше (Vaucher), поскольку в это время иностранцы не могли покупать собственность в Женеве.

10 Alville. La vie en Suisse de sa Grande-Duchesse Anna Feodorovna,Berne, 1943, p. 163

11 Там же, стр. 163.

12 Читайте о нем очерк «Сисмонди – ученый, которого цитировал Пушкин».

13 Более подробно о швейцарских ювелирах Дюваль читайте в очерке «Швейцарские ювелиры в России».

14 Там же, стр. 221.

15 Речь идет о дочери Павла I, Великой герцогине Саксен-Веймар-Эйзенах.

16 Из статьи на интернете.

 

 

 

Н. Беглова.