Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

 

РАЗНОЦВЕТНЫЕ ПАРУСА ЖЕНЕВСКОГО ОЗЕРА

Вид на озеро Леман с набережной Монтре (фотография автора)Вид на озеро Леман с набережной Монтре (фотография автора)

 

    Белеет парус одинокий… Сколько раз я вспоминала эти лермонтовские строки, глядя на белый треугольник паруса, виднеющийся на синей глади Женевского озера. И хотя Женевское озеро не море, но очень часто можно подумать, что это именно так. Представьте, что вы оказались на набережной одного из прибрежных городков, например, Монтре, когда горы на заднем плане затянуты легкой дымкой. Противоположный берег совсем не виден и о том, что он все-таки есть, говорят лишь голубые силуэты горных хребтов, виднеющиеся где-то вдалеке. Особенно часть это бывает в летнюю пору.

 

     Ну разве трудно вообразить, что ты на берегу моря? (фотография автора) Ну разве трудно вообразить, что ты на берегу моря? (фотография автора)

 

    Помимо размеров озеро обладает и многими другими атрибутами настоящего моря. Так, по количеству ветров, играющих с его водами, оно может дать фору иному морю. Специалисты назовут вам 13 основных ветров озера Леман: водэр  (la vaudaire), лe ван (le vent), жоран (le joran), биз ( la bise ), черный биз  (la bise noire), морабиа (la maurabia), сешар (le séchard), борнан (le bornan) молан (le môlan), ван блан (le vent blanc), реба (le rebat), бриз ноктюрн (les brises nocturnes), фен (le foehn). Большинству тех, кто живет на берегах озера Леман, названия этих ветров незнакомы. Но даже те, кто прожил здесь совсем недолго, наверняка знают, что такое биз и фен. Эти ветра наиболее типичны для Женевского озера. Особенно биз. Его можно сравнить с мистралем. Это сильный холодный и сухой северо-западный ветер. Биз разгоняет облака и наступает ясная погода. Дует биз, как правило, не меньше трех дней, а может затянуться и на шесть, а то и девять дней. Это неприятный ветер, даже люди с хорошей нервной системой хуже спят и становятся раздражительными. А что уж говорить о тех, у кого неважно с нервами: в дни, когда правит бал биз, возрастает потребление всевозможных успокоительных лекарств и снотворных и резко идет вверх кривая, отражающая количество самоубийств.

    Биз – неотъемлемая часть описаний города на берегу Женевского озера. На сильные женевские ветра жаловались и знаменитые русские путешественники. Так, например, Гоголь пишет: «В Женеве я прожил больше месяца, но наконец не стало мочи от здешнего глупого климата. Ветры здесь грознее петербургских. Совершенный Тобольск».

    Ему вторит Федор Достоевский: «Это ужас, а не город! Это Кайена. Ветры и вихри по целым дням, а в обыкновенные дни самые внезапные перемены погоды, раза по три, по четыре в продолжение дня».

    Но зато как чудесна природа, когда, наконец, биз утихомирился. В октябре 1864 года Федор Иванович Тютчев пишет прекрасное стихотворение, посвященное озеру Леман, которое так и начинается:

 

Утихла биза... Легче дышит

Лазурный сонм женевских вод –

И лодка вновь по ним плывет,

И снова лебедь их колышет.

 

Весь день, как летом, солнце греет –

Деревья блещут пестротой –

И воздух ласковой волной

Их пышность ветхую лелеет.

 

А там, в торжественном покое,

Разоблаченная с утра, -

Сияет Белая Гора,[1]

Как откровенье неземное.

 

    Фен – ветер сухой и теплый, который дует чаще всего осенью и весной. Это южный ветер и весной он вызывает активное таяние снегов в горах. Фен - не такой трагический ветер, как биз, он переносится легче, да и дует он не так долго, бывает, что и всего один день.

     Где ветра – там и парусные суда. На Женевском озере они появились очень и очень давно.

    Первые суда начали строить владельцы Шильонского замка в XIII веке. В Турине, где находятся архивы Савойской династии, сохранились документы, подтверждающие тот факт, что владельцы Шильонского замка построили судно для прогулок по озеру. Вскоре дело было поставлено на широкую ногу, и к концу столетия Савойское графство имело на озере уже небольшой флот – несколько десятков галер. Корабли строились уже не для прогулок, а для перевозки грузов и для охраны кораблей.

    Верфи находились в городке Вильнев (Villeneuve), расположенном неподалеку от Шильонского замка и ныне  входящим в состав  кантона Во. Для строительства кораблей были приглашены судостроители из Генуи, так что внешний вид этих галер, скорее всего, напоминал корпуса галер Средиземного моря той эпохи. Видимо, судостроителям из Италии климат Швейцарии казался настолько холодным, что они даже установили печки для обогрева кабин кораблей. Размеры судов были настолько значительны, что на их борту находилось от двухсот до трехсот матросов. Самая большая галера была спущена на воду в 1300 году, и ее обслуживало триста восемьдесят моряков. Прибавьте к этому гребцов и офицеров, живших на корабле со своими слугами! Думаю, что особым комфортом жизнь там не отличалась.

    Период процветания верфи в Вильневе закончился в 1343 году трагически. В один из весенних дней в городе начался пожар. Дул сильный фен, и вскоре огнем был охвачен не только почти весь город, но и верфи. Как нарочно, все корабли находились в гавани и они сгорели. Лишь одна галера, несмотря на то, что была охвачена пламенем, попыталась выйти из гавани. Ей это удалось. Вскоре она бросила якорь у Шильонского замка. Но галера находилась в таком состоянии, что на ее ремонт ушло два года. Все остальные корабли Шильонской флотилии затонули. До сих пор, компании, которые добывают гравий в дельте Роны, где располагается Вильнев, находят обуглившийся кусок доски, бывший когда-то частью старинной галеры.

    Помимо верфи в Вильневе у савояров был другой крупный порт, обладавший верфью – порт Рапай (Ripaille) в Тононе (Thonon) на территории нынешней Франции. Флот савояров на протяжении четырнадцатого и начала пятнадцатого века оставался властелином на водных просторах Женевского озера. В это время тот, кто контролировал озеро, контролировал торговые перевозки по нему.

    Это положение не устраивало Женеву, в жизни которой озеро играло огромную роль. Женева была окружена со всех сторон территорией враждебных государств, прежде всего, графства Савойского[2], чьи земли вплотную примыкали к городу.

    С тех пор как в1387 году Женева получила самоуправление, она постоянно была вынуждена отстаивать свою независимость от поползновений савояров. Кроме того, ей было необходимо поддерживать связь и торговлю с другими соседями. В 1526 году Женева, Цюрих и Берн заключили оборонительный союз, в 1584 году между городами был заключён постоянный союз. Но чтобы поддерживать связи с этими городами, а также со Швейцарским Союзом Женева была вынуждена использовать, прежде всего, озерные пути сообщения, у нее не было сухопутной границы ни с этими городами, ни с каким-либо кантоном, входившим в  Швейцарский Союз. А путешествие по озеру было далеко не всегда безопасным.

    Как я уже написала, основным противником Женевы на озере был флот герцога Савойского. Хотя до настоящих морских сражений дело на озере не дошло, но военные корабли использовались при блокировании со стороны озера городов противника и для обстрела этих городов во время сражений. А в мирное время основной их функцией была охрана торгового и пассажирского транспорта.

    В середине XVI века господству Савойи на озере был положен конец. Берн при поддержке Женевы нанес сокрушительный удар по войскам герцога Савойского. На западе город Берн отвоевал у герцогов Савойских обширную территорию вплоть до Женевского озера. Была освобождена большая часть будущего кантона Во и другие территории, которые вошли в состав Швейцарского союза. Именно в ходе этих военных операций был захвачен и Шильонский замок и освобожден знаменитый узник – женевский патриот Франсуа Бонивар, вдохновивший много веков спустя Байрона на написание своей знаменитой поэмы. После событий 1536 года военная «армада» герцога Савойского больше не представляла угрозы для судов Женевской республики. В 1584 году  Женева приобрела в рамках Швейцарского союза статус «союзной земли». Он позволял ей, не входя в состав союза и сохраняя значительную автономию, пользоваться определенной поддержкой Бернских властей.

    В начале XVII века Женевская республика имела в своем распоряжении  четырнадцать кораблей: бригантины и две галеры. Судостроительные верфи находились на острове де Барк (ile des Barques), ныне носящим имя Руссо. Женевский флот имел даже своего адмирала, его назначал Городской совет. В 1678 году был построен фрегат «Солнце» (Le Soleil), оснащенный десятью пушками. Команда состояла из ста человек. Он стал флагманским кораблем, на борту которого во время военных операций находился адмирал. Даже Берн, который до этого не слишком помогал Женеве, опасаясь ее усиления, построил два крупных судна, которые присоединились к женевской флотилии. Это были две галеры длиной около двадцати метров: «Большой медведь» (Le Grand Ours и «Маленький медведь» (Le Petit Ours). На каждой находилась команды из двухсот человек. На галере «Большой медведь» было двенадцать пушек, а на другой – десять. Таким образом, в конце XVII века Швейцария обладала довольно неплохим флотом на озере Леман.

    В течение всего восемнадцатого и девятнадцатого веков Женевское озеро продолжало выполнять функции водного торгового пути, но в двадцатом веке суда, перевозившие грузы встречались здесь все реже, уступив место пассажирским кораблям, яхтам и моторным лодкам.

    Надо сказать, что Женевское озеро повидало на своем веку достаточно много самых разнообразных средств передвижения. Как я уже писала, сначала его просторы бороздили галеры, бригантины, парусные барки. Кстати, о барках. Самым знаменитым парусно-гребным судном Женевского озера является барка Лемана (barque du Leman). Такая барка в значительной степени напоминает средневековые галеры Средиземноморья с треугольными парусами латинского типа на двух мачтах. На барках устанавливались весла, поэтому они были судоходны и в безветренную погоду. Эти судна стали даже в какой-то степени символом Женевского озера. Во всяком случае, в XVII-XIX веках. Вы можете увидеть их изображение на многочисленных картинах и гравюрах тех времен.

    Первыми барки Лемана построили на Женевском озере жители прибрежных поселений Савои. Первоначально они использовались как военные корабли, а впоследствии в основном для перевозки грузов. В начале двадцатого века на Женевском озере насчитывалось около шестидесяти таких барок.

    Сегодня на озере курсирует несколько старых знаменитых барок Лемана. Самая старая из них - это барка «Нептун». Она была построена в 1904 году и использовалась вплоть до 1969 года. Барка «Нептун» объявлена национальным достоянием. Был даже создан специальный фонд, который следит за сохранностью барки. В 2004 году барка «Нептун» была полностью реставрирована. Сегодня ее можно увидеть на пристани напротив парка О-Вив. Не только увидеть, но и покататься на ней, взяв в аренду.

 Барка «Нептун»Барка «Нептун»

    На смену баркам Лемана пришли колесные пароходы. Рачительные швейцарцы не дали им пропасть. Действовал всегдашних швейцарский принцип: раз ходят, значит надо их использовать. И оказались правы. Сегодня такие пароходики привлекают туристов. И не только...

    В 2012 году на Женевском озере проходили съемки фильма Никиты Михалкова «Солнечный удар» по роману Бунина «Окаянные дни». Почему именно здесь? Вы уже догадались. Из-за паровых пароходов. Оказывается на многочисленных реках и озерах России не сохранилось ни одного колесного парохода! Хотя еще в начале 80-х годов  тот же Михалков сумел разыскать пару для съемок своего фильма «Жестокий романс». Помните «Ласточку», на которой разворачивались такие трагические события фильма. К сожалению, и  «Ласточку» не удосужились сохранить. Как писала очевидцы, она стоит разрушенная, разворованная, разобранная и проржавевшая.

    Прежде чем снимать в Швейцарии, Михалков лично отправился по России - искать сохранившиеся колесные пароходы. Увы, их осталось лишь два - в ужасном состоянии. Вот и пришлось съемочной группе ехать на съемки в Швейцарию. Здесь колесные пароходы сохранились в прекрасном состоянии. К тому же несколько, и была возможность снять в одном кадре сразу три колесных судна. Правда, были и свои издержки. Надо было привезти из России в Швейцарию множество атрибутов для съемок, которых здесь не найдешь, например, телеги и даже поленницы дров. Более того, при окончательном монтаже фильма, пришлось менять цвет воды: он слишком разный на Волге, в Оке и на Женевском озере. Поменяли и цвет неба. Оно над Женевским озером, конечно, тоже другого цвета.

    Первый паровой корабль на Женевском озере появился благодаря изобретательному американцу. Им был консул Соединенных Штатов Америки во Франции Эдвард Черчь. Ему не пришлось изобретать велосипед, то есть пароход, он просто привез один из Америки в 1823 году. Этот корабль назвали… Нетрудно догадаться, что назвали его «Вильгельм Тель». Этот корабль и положил начало пароходной флотилии на озере Леман. Конечно, этого корабля сегодня вы уже не увидите на его водах, но сохранились  пароходы, построенных в начале прошлого века. Правда, некоторые корабли используют дизельное топливо, но и на них для антуража сохранены лопастные колеса. Флотилия Женевского озера под красивым названием «Золотой век» (Belle Epoque) состоит из восьми судов: флагмана «Швейцария», а также пароходов «Веве», «Гельвеция», «Италия», «Монтрё», «Рона», «Савойя», «Симплон». Все хороши, как на подбор, хотя большинству из них уже под сто, а «Швейцария» отметила столетний юбилей в 2010 году. В 2011 году все восемь пароходов были объявлены национальным достоянием.

На этой гравюре XIX века можно увидеть и барки, и паровой корабльНа этой гравюре XIX века можно увидеть и барки, и паровой корабль
 

    Так что у Никиты Михалкова был большой выбор: пароходная флотилия Женевского озера в настоящее время самая большая в мире (по количеству пассажиров, которые она может перевозить).

    Управляет кораблями навигационная компания озера Леман (CGN, Compagnie Générale de Navigation sur le lac Léman). Корабли предназначаются не только и не столько для туристов. Многие до сих пор пользуются этим транспортом для того, чтобы, например, добраться с одного берега озера на другое в рабочее время и тем самым избежать пробок на мосту Монблан. Каждый раз, когда на озере несколько дней подряд дует сильнейший черный биз и как всегда при этом начинается шторм, по местному радио даются сводки о том, когда навигационная компания сможет возобновить рейсы кораблей.  По тому, с какой регулярностью я слышу подобную информацию, ясно, насколько много людей, зависит от старинных, но надежных паровых кораблей.

    На водах Женевского озера использовалась не только паровая тяга. Вы будете очень удивлены, когда узнаете, что в качестве тягловой силы использовались и лошади!  Правда, это был лишь короткий эпизод в многообразной жизни озера, но, тем не менее, о нем стоит рассказать. В 1825 году, два года спустя после появления на озере Леман «Вильгельм Телля» на его водах объявилось странное сооружение: два корпуса, соединенных между собой мостом. Между корпусами было установлено большое колесо, которое приводили в движение четыре лошади, ходившие по кругу. Над лошадьми был натянут тент. Пассажиры могли находиться на мосту. Это своеобразное судно-манеж отправлялось ежедневно с набережной О-Вива до Паки и обратно, а по воскресеньям на нем можно было совершить прогулку чуть более продолжительную. Двигалось оно настолько медленно, что любая лодка с гребцами могла легко его обогнать. Кроме того, многие жители жаловались на то, что слишком громко стучат копыта лошадей. Звук был, якобы, слышен в домах, расположенных на набережной. Теперь трудно проверить, было ли это преувеличением: судно курсировало всего год, а потом было продано на аукционе. Некий доморощенный поэт написал по этому поводу своего рода эпитафию в стихах.

 

De l’escargot du lac l’existence est à bout

Il allait lentement, il ne va plus du tout.[3]

 

    Перенесемся теперь из века девятнадцатого в двадцать первый. И вы узнаете о еще об одном весьма необычном эпизоде из истории навигации Женевского озера.

    Летом 2011 года на озере Леман появились подводные лодки. И не одна, а две. Их официальное название - глубоководные обитаемые аппараты (ГОА) «Мир-1» и «Мир-2». Находятся они в ведении Института океанологии Российской Академии Наук им Ширшова и базируются на борту научно-исследовательского судна «Академик Мстислав Келдыш». Аппараты серии «Мир», заслужившие из-за своих маленьких размеров название «карманная субмарина», специализируются на исследовании океанов и способны погружаться на глубину до 6000 метров. На субмаринах установлено уникальное оборудование, позволяющее осуществлять автоматический сбор и обработку информации о водной среде и грунте. «Мир-1» и «Мир-2» участвовали во множестве экспедиций в Атлантическом и Индийских океанах, они принимали участие в ликвидации последствий аварий атомных подводных лодок «Комсомолец»  и «Курск». Это было и не их первое погружение в воды озера. До этого аппарат «Мир» исследовал дно озера Байкал. Для чего же русские аппараты прибыли на Женевское озеро?

Глубоководный обитаемый аппарат (ГОА) «Мир-1»Глубоководный обитаемый аппарат (ГОА) «Мир-1» 

    Дело в том, что последние годы вода в озере все больше загрязняется от промышленных сбросов. Существуют достаточно мощные очистительные системы, но проблему представляют микрочастицы, например, тяжелых токсичных металлов, которые плохо поддаются обработке. От этого страдает качество воды. А ведь вода из озера снабжает водопроводы всех прибрежных городов. До сих пор считалось, что жителям этих городов не имеет смысла покупать минеральную воду в бутылках, поскольку водопроводная вода очень хорошего качества и ее можно пить без всяких опасений. Но ситуация может измениться, вот этого и хотят избежать специалисты. Швейцарские ученые занимаются этой проблемой в рамках программы «Элемо» (Elemo) под эгидой всемирно известной Федеральной политехнической школы Лозанны (EPFEL). Российские субмарины «Мир» и были приглашены для работы в рамках этой программы.

    В их задачу входило исследовать воды озера, уточнить параметры его экосистемы. Аппараты провели на Женевском озере больше трех месяцев, совершили 96 погружений, было собрано множество образцов грунта, взято большое количество проб воды в разных точках озера и на разной глубине. Все это позволит лучше понять, насколько загрязнены воды озера, и разработать конкретные программы его очистки.

    Так получилось, что летом 2011 года я несколько раз встречалась с удивительным человеком профессором Анатолием Сагалевичем. Когда я познакомилась с ним в компании, куда была приглашена как-то вечером, я и не подозревала, кто он и чем занимается. Но он сразу же привлек мое внимание, вернее его лицо: оно было простым и интеллектуальным, ироничности и грустным одновременно. А в глазах играли отблески смешинки. Уже позднее, во время разговора, я узнала о том, что он заведует лабораторией научной эксплуатации глубоководных аппаратов «Мир» в Институте океанологии и о том, с какой миссией он прибыл в Швейцарию.

Анатолий СагалевичАнатолий Сагалевич

    Мы много разговаривали в тот вечер и позднее, когда встречались. Анатолий Сагалевич поведал мне, как ему удалось в начале 80-х годов убедить советское начальство выделить деньги на создание аппаратов. Деньги были очень значительные, и поначалу его проект не встретил поддержки. Тогда Анатолий прибегнул к небольшой хитрости: он сказал, что американские ученые уже работают над созданием подобного аппарата. Деньги тут же нашлись: раз американцы над этим работают, значит и мы не должны отставать!

    Анатолий с увлечением рассказывал об экспедициях, в которых он побывал со своими уникальными аппаратами. В то же время было очевидно, что проект на Женевском озере не вызывал его особого энтузиазма. Я поинтересовалась, почему же он принял приглашение участвовать в этих работах, если они не представляют для него большого интереса.

-     Деньги же нужно зарабатывать. Обслуживание и ремонт аппаратов больших денег стоит. Государство нас не особо балует, зарплату платит такую, что если не доплачивать, сотрудники все разбегутся. И так, в основном, энтузиасты остались.

-     А бизнес не помогает? Например, проект на Женевском озере осуществляется при поддержке Фредерика Паулсена. Он Почетный консул России, но, прежде всего, бизнесмен, очень много делает для поддержки самых разных русских программ. И научных, и культурных.

-     Ну, это здесь так, - грустно усмехнулся Сагалевич, - а наши бизнесмены готовы десять миллионов долларов за баскетболиста отвалить, а на науку и десяти тысяч не допросишься.

    Последний раз мы встретились с Сагалевичем в августе, в последний день праздника города Женевы (Fête de Genève). Вскоре Сагалевич и ставшие уже легендарными “Мир-1” и “Мир-2” возвращались на Родину. А в тот вечер Сагалевич больше рассказывал о своих прежних экспедициях. На каком-то этапе он упомянул о том, что принимал участие в съемках фильма «Титаник» и я узнала много интересного. Выяснилось, что Сагалевич, по сути, был соавтором Джеймса Кэмерона. А произошло это таким образом.

    Сагалевич находился по приглашению Кэмерона у него дома в Соединенных Штатах. Джеймс Кэмерон пригласил его, поскольку возникла идея сделать фильм о «Титанике», и он хотел использовать российский карманные субмарины для съемок. Но, по словам Сагалевича, у него еще не было определенного сценария. Как-то они обсуждали с Кэмероном, каким должен быть этот сценарий. Анатолий сказал, что, по его мнению, в центре фильма непременно должна быть история любви, которая разыгрывается на корабле. Кэмерону идея понравилась, так возникла основная цементирующая линия: романтическая история богатой невесты Розы Дьюитт Бьюкейтер, ее играет Кейт Уинслет, и волею судьбы попавшего корабль Джека Доусона в исполнении Леонардо Ди Каприо. При подготовке фильма в 1995 году и позднее во время съемок использовались все те же батискафы “Мир-1” и “Мир-2”. Джеймс Кэмерно неоднократно лично совершал погружения на батискафах, ему хотелось как можно лучше разглядеть главного героя своего будущего фильма.

Глубоководный обитаемый аппарат (ГОА) «Мир-2»Глубоководный обитаемый аппарат (ГОА) «Мир-2»

    В это время начался грандиозный фейерверк, который устраивается в Женеве в этот вечер. Хозяева квартиры позвали всех на террасу, оттуда он был очень хорошо виден. Мы вышли на улицу. Праздник огня и музыки был в самом разгаре. Перед нами было озеро, слышна была музыка, и тысячи разноцветных огней в ритм с ней взлетали в воздух, рассыпались там искрами, звездами, поднимались еще выше мощными всполохами. Зрелище было фантастическим. Но мне почему-то было грустно. Может быть, под воздействием рассказа Анатолия Сагалевича о фильме «Титаник» вместо глади Женевского озера, мне виделось черная бездна Атлантического океана. А вместо праздничного фейерверка – всполохи огня и россыпь искр, разносимых ветром с тонущего корабля. И не возгласы восторга толпы, собравшейся поглазеть на фейерверк, а панические, полные ужаса крики людей, мечущихся по палубе. Не громкая бравурная музыка, сопровождавшая шоу слышалась мне, а уже глохнущий рев моторов Титаника, заливаемых водой, и трагическим диссонансом на фоне этой какофонии – нежная мелодия, которую не суждено доиграть небольшому оркестру этого огромного и оказавшегося таким беспомощным кораблем. Не знаю, это же видел и слышал Сагалевич, скорее всего, нет. Но лицо его, когда он смотрел праздник огня, было почему-то грустным.



[1] Белая гора — дословный перевод названия горы Монблан (фр. mont — гора и blanc — белый).

[2] Вплоть до 1416 года  Савойя имела статус графства, а затем герцогства.

[3] Пришел конец улитке озера. Замерла навсегда, а раньше едва ползала. (Предоставляю читателю возможность сделать хороший перевод эпитафии).