Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

    ГДЕ ВЫПИТЬ КОФЕ ВО ДВОРЦЕ НАЦИЙ В ЖЕНЕВЕ.

 

    О том, что профессия журналиста была и остается весьма опасной, известно всем. Но если бы мне сказали, что опасности поджидают меня во Дворце Наций, где я буду делать абсолютно мирный репортаж о его барах, я, конечно, никогда бы не поверила. Однако именно так и случилось.

    Мало найдется туристов, приехавших в Женеву и не побывавших на экскурсии во Дворце Наций в Женеве. Как правило, туристические группы встречаются с гидом в новом здании в официальной терминологии именующимся зданием «Е», и уже оттуда отправляются на экскурсию. Это здание, которое трудно назвать архитектурным шедевром, было построено в 1973 году, когда разросшемуся персоналу, уже не Лиги Наций, почившей в бозе, а новой международной организации - ООН - стало тесно в старых помещениях. Восьмиэтажное, возведенное из стекла и бетона, оно отличается редким,  как выражался один знакомый архитектор, «отсутствием всякого присутствия» - в нем нет ни красоты линий, ни гармонии с окружающей природой, ни оригинальности технологических решений. На фоне удивительно красивого пейзажа это сооружение поневоле наводит уныние. Когда я увидела его впервые, услужливая память тут же вызвала к жизни другие здания этого периода, но уже в Москве - Дворец съездов, здание гостиницы Россия. Наверняка, исключения есть, но большинство зданий семидесятых и начала восьмидесятых годов можно смело отнести к периоду архитектурного уныния.

    Здание «Е» служит основным конференц-комплексом, поэтому большинство делегатов отправляются выпить кофе в бар «Серпан» (фр. Serpent - «Змея»), находящийся именно здесь. Жан-Клод Паллас[1] много лет проработал в ООН в должности начальника Секции инженерно-технического обеспечения и эксплуатации  зданий Дворца наций. Он написал книгу, являющуюся энциклопедией штаб-квартиры ООН в Женеве, в ней есть объяснение происхождение названия. Палас пишет, что изначально этот бар служил местом, где можно быстро перекусить в перерывах между сессиями, ведь именно рядом с ним находятся около десяти больших залов для заседаний. И вот английское «snack-bar»(закусочная) сначала плавно эволюционировало в «snakebar» (англ. буквально «змеиный бар»), а затем уже вполне логично превратилось во французское  «barserpent».

     Как мне кажется, есть еще одно объяснение этого странного названия. Из основного холла к бару ведет извилистый коридор, да и сам бар имеет неопределенную форму. К тому же, с третьего этажа к центру спускается, извиваясь, лестница, добавляющая неправильных форм к уже имеющимся. Но ассоциации со змеей на этом и заканчивается. В баре нет ничего зловещего и мрачного. Наоборот, он залит светом, поскольку находится в пристройке к основному зданию и с наружной стороны ограничен полукруглой стеклянной стеной. Эта стена выходит на парк ООН, за которым просматриваются озеро, левый берег и горная цепь.

    Кстати, в этом баре в четком соответствии с его названием вы можете выпить не только кофе, но и бокал вина. Сегодня в большинстве международных организаций имеются кафе, кафетерии, но не бары. Традиция баров сохранилась в штаб-квартире ООН в Женеве еще со времен Лиги Наций. Не так давно, в 2001 году, тогдашний Генеральный директор Владимир Петровский попытался бороться с этой традицией, сократив время продажи спиртных напитков в барах Дворца Наций. Но запрет продержался недолго, всего несколько месяцев, и после многочисленных протестов сотрудников и делегатов был отменен.

    После того как вы выпьете чашечку кофе или бокал вина в баре «Серпан», поднимитесь по эскалатору на третий этаж. Там есть еще один бар с не менее экзотическим названием «Эскарго» (фр. Escargo - «Улитка»). Происхождение этого названия уж точно объясняется его формой, напоминающей витой домик на спине улитки. Сейчас бара, как такового, уже нет, но здесь проводятся различные коктейли и праздничные мероприятия. Гиды обычно заводят сюда группы, чтобы взглянуть на фотографии всех Генеральных директоров Женевского отделения ООН, висящие при входе в бар «Эскарго».

    На третьем этаже можно осмотреть небольшую, но разнообразную выставку картин и скульптур, полученных штаб-квартирой ООН в Женеве от разных стран. Больше всего туристов сосредотачивается перед подарком Китая – гобеленом, на котором выткан Храм неба[2] (Le Temple du ciel). Гобелен обладает интересным свойством: где-бы вы не находились, лестница, ведущая к нему, всегда будет повернута именно в вашу сторону.

    На выставке есть вещи, безусловно, очень интересные, но есть и такие, приближаться к которым следует, соблюдая некоторую осторожность. В прямом смысле этого слова, поскольку они сделаны из… гвоздей. Вот, например, перед вами три полотна: на первом рисунок создан гвоздями, покрашенными в черный цвет, на втором – в серый, а на третьем – гвозди белого цвета. 

Гюнтер Укер «От темноты к свету»Гюнтер Укер «От темноты к свету»

                                                Гюнтер Укер «От темноты к свету» (фото автора)

     Я несколько лет проработала в кабинете, находившемся в непосредственной близости от этого триптиха под названием «От темноты к свету»[3] («De l’ombre à la lumière»). Признаюсь, каждый раз, идя по коридору, старалась оставлять между собой и гвоздями достаточную дистанцию: а вдруг какой-то делегат, опаздывающий на заседание в зал Совета по правам человека, находящийся напротив, ненароком толкнет меня и насадит на гвоздь, как бабочку на булавку! Боюсь, смотреться я буду гораздо менее изящно и красочно.

    Недавно рядом с гвоздями появилось новая картина «В руках женщин»[4] (Inwomenshands), на которой изображено множество женских рук.

 Клара Гаресио «В руках женщин»Клара Гаресио «В руках женщин»

                                                         Клара Гаресио «В руках женщин» (фото автора) 

    Прекрасное название. Да и картина написана сочно и колоритно, но проходя мимо нее, я отвожу взгляд. Слишком напоминает изображенное на ней то, что можно увидеть на стенах некоторых индийских дворцов и усыпальниц Индии. Это отпечатки рук женщин, совершивших сати. Для тех, кто еще не слышал об этом чудовищном обычае, поясняю: сати – сожжение жены на погребальном костре мужа. Такой женщине обеспечена посмертная слава, и она удостаивались чести, как нынешние звезды Голливуда, оставить отпечаток своей руки  в специально отведенном для этих целей месте.

Раджастан. Джохдпур. Отпечатки ладоней женщин, совершивших сати, на стене при входе в крепостьРаджастан. Джохдпур. Отпечатки ладоней женщин, совершивших сати, на стене при входе в крепость

     В 1829 году совершение сати было законодательно запрещено в Индии. Тем не менее, костры, на которые всходили вдовы, решившие расстаться с жизнью, продолжали загораться то в одном месте, то в другом. Во время моей поездки в Раджастан зимой 2013 года я прочитала в газете об очередном сати, произошедшем в небольшом селении этого штата.

   Пройдя по стеклянной галерее, вы вскоре окажетесь в огромном зале Потерянных шагов. Многие полагают, что его так называют, поскольку здесь гулкое эхо. Для других это выражение ассоциируется с вокзалаами, где люди проводят время в бесполезной ходьбе туда-сюда в ожидании поезда. По мнению третьих - это название идет от масонских традиций. Ведь залы Потерянных шагов непременный атрибут всех масонских зданий. На самом деле история возникновения залов потерянных шагов чрезвычайно интересна и уходит своими корнями в далекое прошлое Франции.

    Перенесемся на минуту во Францию девятнадцатого века. Наполеон терпит поражение. Восстановлена власть Бурбонов. Людовик XVIII возвращается в Париж. Страна уже не та, что прежде, в обществе произошли серьезные изменения, и он вынужден править на основе конституционной монархии британского образца. Создаются две палаты законодательного собрания: одна состоит из пэров, другая формируется на выборной основе. И вот тут-то и начинаются проблемы.

    В 1815 году избирается ультрареакционная Бесподобная палата или Небывалая палата (по-французски ее называли Chambre introuvable). Она отправляет в изгнание всех членов Конвента, голосовавших за казнь Людовика XVII, и проводит целый ряд реакционных законов. Во Франции начинаются волнения, и Людовик XVIII вынужден распустить ее.

    В итоге между 1816 и 1823 годами Палаты постоянно то избираются, то распускаются. В них преобладают то прогрессивно, то реакционно настроенные депутаты. Почему я обо всем этом рассказываю?

    Дело в том, что в ходе этих постоянных выборов и перевыборов депутаты становились членами Палаты, а потом ее покидали, зачастую лишь для того, чтобы вскоре вновь там оказаться. Людовик XVIII даже называл ту палату, в которой вновь оказывались устраивавшие его реакционные депутаты, «Вновь найденной палатой» (Chambreretrouvée), поскольку те, кого он потерял в ходе предыдущих выборов, вновь возвращались к власти .

    Вот эта чехарда с уходом и возвращением депутатов и привела к появлению выражения «Не потерянные» («Pas perdus»). Как вы уже поняли, оно означало, что те депутаты, которые были потеряны (perdus), на самом деле в результате перевыборов возвращались в Палату, то есть не были потеряны (pasperdus).

    Таким образом, «Зал потерянных шагов» на самом деле не имеет никакого отношения к шагам. И если быть точным, то мы должны были бы говорить не «Зал потерянных шагов», а «Зал не потерянных депутатов».

    Во Франции выражение «Salledespasperdus» долгое время означало комнату, где дожидались аудиенции, или помещение перед входом в основной зал заседаний. Гораздо позднее так стали называть зал ожидания вокзалов.  

    Перенесемся, однако, из девятнадцатого века в наше время. Мы вновь в нашем Зале потерянных шагов. Его, кстати, вполне можно также рассматривать как Зал непотерянных депутатов, которые то прибывают на заседание Генеральной Ассамблеи, то уходят из него, чтобы выпить кофе в близлежащем Салоне депутатов, о котором речь еще впереди. Будем надеяться, что они вновь вернутся на заседание.

    Оформление этого помещения ясно свидетельствует о том, что имперский стиль был моден в 30-х годах прошлого столетия не только в Германии и в Италии. На торцовой стене, по обе стороны от главного входа в Зал Ассамблей, находятся два мощных панно французского художника Ан Карлу «Война» и «Мир»[5].Ан Карлу «Война»Ан Карлу «Война»

                                                                        Ан Карлу «Война» (фото автора)

    Это, безусловно, значительные произведения искусства, полные динамизма и страсти, но они отнюдь не смягчают общего впечатления от холодности и суровости Зала Потерянных шагов. Единственная теплая нота в оформлении зала Потерянных шагов – это недавно появившееся здесь картина перуанского художника Рафаэля Гарсиа Миро «Парк Дворца Наций»[6] (Los Jardines del Palacio de las Naciones). На ней  можно увидеть знаменитый «Сломанный стул», стоящий на площади Наций и «Большого кентавра» Эрнста Неизвестного.

 Рафаэль Гарсиа Миро «Парки Дворца Наций»Рафаэль Гарсиа Миро «Парки Дворца Наций»

                                                 Рафаэль Гарсиа Миро «Парки Дворца Наций» (фото автора)

    Пройдя еще немного по коридору, вы окажетесь перед залом No. VI. К этому моменту вы как раз почувствуете, что созрели для очередной чашки кофе. Над дверьми красуется надпись «Салон делегатов» (Salon des delegues) или «Швейцарский салон» (Salon Suisse). В создание Дворца наций внесли вклад различные страны. В период с 1933 года по 1939 год 23 государства и пять филантропических фондов оформили тот или иной зал заседаний, салон или бар. Как вы уже догадались, декор Салона делегатов выполнен Швейцарией. Его стены обиты панелями из светлого дуба и под тон им – теплый тон картин, украшающих стены.

 Карл Хегин «Жертвы войны» Карл Хегин «Жертвы войны»

                                                           Карл Хегин «Жертвы войны» (фото автора)

    Все картины были созданы швейцарским художником Карлом Хегин[7](Karl Hügin) На некоторых изображены сцены, символизирующие философию Лиги Наций. Например, на стене, обращенной к массиву Юра, висит огромная картина, изображающая Святого Георгия, поражающего змея. На других картинах отражены моменты истории Швейцарии. Так, на стене, обращенной к озеру, вы увидите картину, запечатлевшую сцену захвата в плен Вильгельм Телля.

    Пока вы осматривали Дворец Наций незаметно подкрался вечер. Самое время выпить уже не кофе, а бокал вина. Сделать это вы сможете, спустившись на rez-de-chaussée, то есть на первый этаж, по привычному для русских измерению. Здесь, неподалеку от почты и киосков с сувенирами, находится бар Прессы (BardelaPresse). Впервые бар открыли в 1936 году, и он был предназначен для журналистов, аккредитованных при Лиге Наций. Бар славился своей непринужденной атмосферой. В те времена здесь можно было задержаться до позднего вечера и не только выпить вина, но и своеобразный коктейль под странным названием «мазут» (mazout), которым славился этот бар. Одни утверждают, что в его состав входило светлое пиво и кока-кола, другие – кока-кола и напиток на базе аниса типа пастиса (Pastis). По вечерам, здесь можно было поиграть и в покер.

    В начале 70-х годов бар закрыли и кардинально перестроили. В частности, были заделаны окна, из которых откуда открывался замечательный вид. Когда бар вновь открыли в 1974 году, многие нашли, что переделки не пошли ему на пользу. Так, все тот же Жан-Клод Паллас пишет, что «...можно лишь сожалеть о переделках в баре, в результате которых он потерял свое очарование, утратил единство стиля и оттуда исчез дневной свет»[8].

    В баре сохранились интересные витражи, созданные Александром Сингриа[9](Alexandre Cingria), известным художником в этой области. Он создал более 200 витражей для тридцати церквей. В Женеве его работы можно увидеть в нескольких церквях: Нотр-Дам де Женеве  (Notre-DamedeGenève), Сен-Круа (Sainte-Croix) на Каруже и в Сен-Поль (Saint-Paul) в районе Гранж-Канал (Grange-Canal). Два его витража находятся и по обе стороны от входа в бар Прессы.

 Витраж при входе в бар Прессы Витраж при входе в бар Прессы

                                                         Витраж при входе в бар Прессы (фото автора) 

    Скорее всего, они вдохновлены сценами из популярных в Италии спектаклей народного театра Комедиа дель арте или комедии масок.  Вы легко узнаете таких персонажей как Арлекино, Полишинель, Коломбина. О том, что вдохновило художника, говорит и итальянская архитектура на заднем плане. Восемь витражей украшают бар внутри. Они прославляют науку, изобилие, мир, искусство, промышленность, труд, торговлю и правосудие.

Александр Сингриа «Труд»Александр Сингриа «Труд»

     Здесь же вы можете полюбоваться и замечательными рисунками знаменитых карикатуристов Алоиса Дерсо и Эмери Келена (Alois Derso et Emery Kelen), но они заслуживают отдельного рассказа.

    Статья была уже написана, и я решила сделать для нее фотографии. Начала с бара Прессы. Сделала фотографии двух витражей, оформляющих вход в помещение, и начала делать снимки внутри. Вдруг бармен, до этого спокойно стоявший за стойкой, решительно направился ко мне.

- Здесь нельзя фотографировать. Прекратите немедленно! – заявил он.

- Почему нельзя? – удивилась я и продолжала снимать.

- Вы что не видели объявление на дверях? – и он указал в сторону входа в бар.

    Я подошла к дверям и убедилась, что не заметила белой бумаги, приклеенной на стеклянную дверь, на которой красовался перечеркнутый фотоаппарат.

- Хорошо, хорошо, я больше не буду, - успокоила я мужчину, не отходившего от меня.

     Я убрала фотоаппарат, вынула блокнот и ручку и начала записывать то, что было написано на некоторых карикатурах, развешенных между витражами.

- Этого делать тоже нельзя! – замахал руками бармен. – Идите, спросите разрешения у службы безопасности.

    Поняв, что он не даст мне спокойно работать, я отправилась в холл, где за стойкой сидел дежурный сотрудник службы охраны Дворца Наций. Рассказала, что пишу для газеты о барах ООН и делаю записи того, что изображено на карикатурах. Выслушав мое объяснение, дежурный сказал, что не видит препятствий для продолжения работы. Я вернулась в бар и, успокоив бармена, снова взялась за дело. Но не тут-то было. Мужчина умчался куда-то, а через минуту вернулся с офицером службы охраны.

- Посмотрите, что делает эта женщина, - с пеной у рта кричал он. – Она что-то записывает!

- Ничего страшного, - успокоил его служитель правопорядка, заглянув для верности в мои записи и удостоверившись, что там нет никаких зашифрованных сообщений для представителей враждебных разведывательных служб.

- Но она же делала фотографии, а это запрещено!

- Хм, вот этого делать действительно нельзя! Дайте-ка мне ваш фотоаппарат.

Я неохотно протянула фотоаппарат, и офицер, просмотрев фотографии, стер все те, что были сделаны в баре. Удалось отстоять лишь витражи, установленные у входа в него.

- Ну а записи продолжайте делать, - успокоил он меня. – В этом нет ничего противозаконного.

Его заявление явно не понравилось бармену. Бросив недовольный взгляд на офицера, а заодно и уничижительный на меня, он опять куда-то умчался, оставив бар под присмотром своего коллеги. Минут через пять в помещение вошла целая делегация: возглавлял ее, бурно жестикулируя, неугомонный бармен, за ним важно шествовал человек в штатском, отличавшийся явно военной выправкой, а замыкал процессию с виноватым видом уже известный мне офицер службы охраны. Если до этого я относилась к ситуации скорее с юмором, то сейчас почувствовала, как у меня нервно свело пальцы, державшие ручку.

Седой представительный мужчина подошел ко мне, представился начальником службы безопасности Дворца Наций и довольно суровым тоном попросил объяснить, чем я здесь занимаюсь. Разволновавшись, я стала говорить довольно нервно, сама уже несколько сомневаясь: а не было ли действительно в моих планах каких-то таинственных помыслов, о которых я просто не хочу признаться даже сама себе? Во время моего довольно сбивчивого рассказа начальник службы безопасности несколько раз внимательно смотрел на меня, будто силясь вспомнить что-то.

- Мне кажется, мы с вами уже встречались, - сказал он, когда я закончила в третий раз рассказывать, зачем я в баре и почему.

- Да, конечно. Это было несколько лет назад, точнее в 2011 году. Вы тогда помогли мне спасти овец.

- Овец? – он с недоумением уставился на меня.

- Да, овцу и маленьких ягнят. Помните, выпал снег и они погибали. Я вам позвонила, а вы вызвали фермера, который их не заметил, забирая остальных овец.

- Ах да, да, помню, - заулыбался мужчина.

    Почувствовав, что атмосфера явно разрядилась, я перешла в наступление и попросила сделать несколько снимков в нужных мне помещениях. Разрешение было дано, но с условием: в кадр не должны попасть присутствовавшие в зале люди. Оказалось, это и является основной причиной запрета на съемки в барах и кафе ООН. Нельзя беспокоить людей, которые пришли сюда, возможно, для переговоров или просто для служебной беседы. К тому же, ненароком вы можете сфотографировать встречу, информация о которой отнюдь не предназначается для общественности. Кстати, по этой же причине, как я выяснила из разговора с представителями службы безопасности, все бары ООН закрыты для больших групп туристов. Исключением является кафетерий на первом (rez-de-chaussée) этаже старого здания

    Взглянув на снимки, которые иллюстрируют материал в сегодняшнем номере «Нашей газеты», вы можете убедиться, что это условие я выполнила: людей на фотографиях нет.

 



[1]  Jean-Claude Pallas, Histoire et Architecture du Palais des Nations: L'Art Déco au Service des Relations Internationales » Genève, 2001. – Жан-Клод Паллас, История и архитектура Дворца наций: арт-деко на службе международных отношений, Женева, 2001г.

[2] Le Temple du ciel. 1984

[3] Günter Ucker, De l’ombre à la lumière, 1976-1977

[4] Clara Garesio, In women’s hands, 2013.

[5] Anne Carlu, La guerre et la paix, 1951.

[6] Rafael Garcia Miro, Los Jardines del Palacio de las Naciones, 2010

[7] Karl Hügin (1887-1963) – швейцарский художник

[8] «…on ne peut que déplorer la transformation du bar qui a perdu son charme, son unité de style et la lumière du jour», Jean-Claude Pallas, Ibid., p.349

[9] AlexandreCingria (1879-1945) – швейцарский художник и писатель, создатель более 200 витражей для тридцати церквей.