Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

О НЕЛЮБВИ ЖЕНЕВЫ К ДОСТОЕВСКОМУ

(Послесловие к очерку о Достоевском в Женеве)

 

    В своем очерке «Достоевский: Это ужас, а не город!» я показала, используя исключительно цитаты из писем писателя и его жены, насколько Федор Михайлович не любил Женеву.

    Женева воистину отвечает великому русскому писателю нелюбовью на нелюбовь. Начать с того, что в городе нет улицы, носящей его имя. Улица, носящая имя Льва Толстого, который не жил в Женеве, а просто посетил ее, есть, а улицы Достоевского – нет. Но Женева не просто не любит Достоевского, она даже по-своему мстит ему, пряча в глубины архивов и стирая из памяти очевидцев многое из того, что связано с историей женевской жизни писателя. К такому выводу я пришла, когда пыталась выяснить точные обстоятельства появления двух мемориальных досок, установленных в местах, связанных с пребыванием Достоевского в городе на Женевском озере.

Мемориальная доска на стене дома, в котором жили Достоевские

(фотография автора)Мемориальная доска на стене дома, в котором жили Достоевские (фотография автора)

    Мемориальную доску на доме No.16 на улице Монблан, в котором жил Достоевский с Анной Григорьевной и где умерла Сонечка, будто специально повесили так, что заметить ее практически невозможно. Нужно точно знать, где она находится, да и тогда вам придется напряженно всматриваться для того, чтобы прочесть надпись на ней.     

Нужно долго всматриваться, чтобы увидеть доску на доме, где жил Достоевский (фотография автора)Нужно долго всматриваться, чтобы увидеть доску на доме, где жил Достоевский (фотография автора)

    Когда я стала выяснять точную дату ее установки, начались проблемы. Не первый взгляд надежные источники приводили различные даты. Но с этой плитой мне удалось разобраться довольно быстро. В архивах города Женевы сохранился протокол заседания Административного совета, законодательного городского органа, от 20 мая 1949 года, содержащий следующий текст:

    «Г-н советник Нуль (M. le conseiller Noul) сообщает Совету о том, что Комитет Достоевского[1] 14 числа сего месяца поставил его в известность о своем намерении вручить женевским властям мемориальную доску, которая должна быть установлена на здании по адресу улица Монблан 16 в пятницу 3 июня в 14 часов 30 минут. Комитет попросил господина советника присутствовать на этой небольшой церемонии. Г-н советник заметил, что при установке мемориальной доски в память о Листе, Административный совет присутствовал на церемонии в полном составе. Он поинтересовался, не стоит ли и на этот раз сделать то же самое».

Протокол заседания Административного совета, законодательного городского органа, от 20 мая 1949 годаПротокол заседания Административного совета, законодательного городского органа, от 20 мая 1949 года

     Согласитесь, что уже сама фамилия, да еще в сочетании с должностью – советник Нуль – как будто специально вставлена в протокол, для того, чтобы серьезное обсуждение превратить в сцену из комедии, вышедшей из-под пера Гоголя или Салтыкова-Щедрина, широко использовавших такие вот «говорящие» фамилии.

    И каков же итог обсуждения? Как вы уже догадались, Административный совет принял решение что лишь «г-н советник примет приглашение, которое было ему сделано комитетом Достоевского». Еще бы, одно дело Лист, который так любил Женеву, и совсем другое – Достоевский.

    Парадоксально, но есть немало моментов, которые роднят пребывание Листа и Достоевского в Женеве. И для того, и для другого приезд сюда знаменовал собой своеобразный «медовый месяц». Достоевский приехал в город с молодой женой – Анной Григорьевной, а Лист – со своей возлюбленной Мари д’Агу. Оба здесь много и напряженно работали. Достоевский начал свой роман «Идиот», а Лист преподавал в Женевской консерватории и сочинил немало новых произведений − наброски пьес для сборника «Альбом путешественника». Более того, у обоих родились здесь дочери: 18 декабря 1835 Блондин – у Листа и Мари д’Агу, а с интервалом в тридцать лет с небольшим, 21 февраля 1868 года, Сонечка – у Достоевских. Правда, на этом сравнения заканчиваются. Лист счастлив, он посвящает новорожденной свое весьма жизнеутверждающее произведение «Женевские колокола». На его воспоминаниях о пребывании в Женеве всегда «виден» отблеск идиллии. В жизни же Достоевского происходит трагедия: гуляя с ребенком, Анна Григорьевна попадает в грозу, Сонечка простужается и умирает. Скорбь по ней становится апофеозом трагического состояния души Достоевского.

Слева за мостом Монблан виднеется тот самый Английский сад, куда ходила гулять Анна Григорьевна с ребенком

(старая фотография из коллекции автора)Слева за мостом Монблан виднеется тот самый Английский сад, куда ходила гулять Анна Григорьевна с ребенком (старая фотография из коллекции автора)

    Небольшое послесловие к фотографии. Не странно ли, что девочка простудилась во время прогулки Анны Григорьевны в том самом Английском саду, о котором Федор Михайлович отозвался так презрительно: «дряннейший палисадник»!

    Теперь о плите на могиле Сонечки, дочери Достоевского, умершей в 1868 году в Женеве.

    Я уже писала о том, что на месте ее захоронения - маленькая мраморная плита, на которой выбит православный крест и написано по-французски: «SOPHIE. Fille de FEDOR et ANNE DOSTOIEVSKY. 22. II/5.III – 12/24.V.1868» «Софья. Дочь Федора и Анны Достоевских». О том, как была установлена эта плита, я узнала от Татьяны Георгиевны Варшавской урожденной Дерюгиной, вдовы Владимира Сергеевича Варшавского (1906−1978), литератора и публициста, который провел последние годы жизни под Женевой. По словам Татьяны Георгиевны, ей как-то позвонила Надежда Анатольевна Натова из Нью-Йорка, которую она знала, поскольку долго жила и работала с мужем в этом городе. Натова попросила ее разыскать могилу дочери Достоевского. Сказала, что делает это от лица Международного Общества Достоевского. Оказавшись на кладбище Пленпале, Татьяна Георгиевна узнала, где находится захоронение. Подойдя к указанному месту, она увидела лишь табличку с номером 1009. Как рассказывает Татьяна Георгиевна, она не только заказала мраморную плиту, но и заплатила половину ее стоимости – пятьсот франков. Вторую половину оплатило «Международное общество Достоевского».  

Могила Сони Достоевской (фотография автора)Могила Сони Достоевской (фотография автора)

     В тот момент, когда Варшавская поведала мне эту историю, ей уже было девяносто два года. Но надо сказать, что это была не первая наша с ней беседа, и меня всегда поражала память Татьяны Георгиевны: практически все, о чем она рассказывала и что в дальнейшем мне удавалось сверить с другими источниками, оказывалось точно изложенным. К тому же нетрудно было установить личность знакомой Варшавской, обратившейся к ней с просьбой разыскать могилу Сонечки. Надежда Анатольевна Натова являлась исполнительным секретарем, а впоследствии почетным президентом Международного Общества Достоевского. Так что подобный демарш с ее стороны был вполне возможен. Единственное, что требовало дальнейшего уточнения, это время установки плиты. Варшавская не была уверена в точной дате: «Это произошло где-то в середине восьмидесятых годов», - вот были ее слова. Я попыталась уточнить дату. Но это оказалось не таким простым делом.

    Сначала я обратилась к Сюзан Катари (Susan Kathari), известному специалисту по женевским кладбищам. Мне довелось познакомиться с ней, когда я готовила очерк о «Русской вилле» в Онэ, на которой она теперь живет[2]. Сюзан отослала меня к своей книге об истории женевских кладбищ: «История и гид женевских кладбищ»[3]. В книге написано, что доска установлена в 1986 году. Мне удалось найти еще одну книгу, некоего Патриса Россела «Визит на кладбище Пленпале»[4], целиком посвященную кладбищу Пленпале. И что же? Там во всех подробностях приводится драматическая история смерти дочери Достоевского и, конечно, главная деталь, интересующая нас: «Мраморная плита, под которой покоится Софья Достоевская, установлена в 1986 году. Новый могильный камень положен поверх прежнего по инициативе Международного Общества Достоевского»[5].

    Казалось бы, можно успокоиться. Дата все та же, и, более того, упомянуто «Международное общество Достоевского», по просьбе которого и установлена доска, что подтверждает версию и Татьяны Георгиевны Варшавской. Смущало одно «но»: две заметки в женевских газетах: одна – в женевской газете «Journal de Genève» от 17 сентября, другая – также в женевской газете «Tribune de Genève» от 18−19 октября. Обе газеты опубликовали материал о мемориальной доске на могиле Сонечки Достоевской в… 1980 году!

Статья в «Трибюн де Женев» от 18−19 октября 1980 года, написанная со слов Первушина.Статья в «Трибюн де Женев» от 18−19 октября 1980 года, написанная со слов Первушина.

    Некий профессор из Канады - Николай Всеволодович Первушин - оказавшись проездом в Женеве, посетил кладбище и сфотографировал могилу Сонечки Достоевской. В обеих заметках говорилось о том, что доска была установлена неким «Международным обществом изучения произведений Достоевского» (la Société internationale de l’étude des œuvres de Dostoievski), одним из основателей которого являлся, якобы, Первушин. Сообщалось также о том, что Н. В. Первушин посетил Женеву, возвращаясь с четвертого симпозиума, которое это общество проводило с 17 по 23 августа в Бергамо, Италия.

Журналь де Женев» от 17 сентября 1980 года со статьей Первушина в разделе «письма читателей»Журналь де Женев» от 17 сентября 1980 года со статьей Первушина в разделе «письма читателей»

    Заметка в газете «Journal de Genève» вышла за подписью самого Первушина в разделе «письма читателей», а материал в газете «Tribune de Genève» был написан журналистом, беседовавшим с Первушиным. Причем в обеих материалах утверждалось, что плита на могиле новая, положена совсем недавно поверх старой, существовавшей до этого. На фотографиях, иллюстрировавших заметки, фигурировала именно та плита, которую мы видим на кладбище Пленпале сегодня. Значит в 1980 году она уже была там!

    Получалась довольно странная вещь: к моменту визита Первушина на кладбище уже лежала та плита, которая согласно авторам двух книг о женевских кладбищах и воспоминаниям Варшавской, появилась на могиле лишь в 1986 году.

    Разобраться во всей этой воистину мистической истории мне помог историк и специалист по генеалогии Иван Грезин, имеющий огромный опыт работы в швейцарских архивах.

    Наша совместная работа над этим очерком началась с еще одной странности, которую Иван обнаружил в записях о рождении и смерти Сонечки. Вот его рассказ:

    «К гражданской записи, совершенной в женевском ЗАГС, не придраться, разве что отец назван «von Dostoewsky». Ну куда деть эту любовь европейцев вообще к партикулам! Скажем спасибо, что не «D’Ostoevsky», а встречалось и такое! В уже упоминавшихся церковных метриках с рождением Сонечки все в порядке: родилась 22 февраля / 5 марта 1868 г., крещена была 5/17 мая. Восприемниками указаны: Аполлон Николаевич Майков, известный поэт, близкий друг, и бабушка Анна Николаевна Сниткина. Запись же о смерти во втором, остававшемся на хранении в женевской церкви и пребывающем там доныне, экземпляре метрических книг (первый отправлялся в Петербург, ибо занималась заграничными приходами столичная духовная консистория), по какой-то нелепой ошибке помещена в 1867-й год. Причем перепутан не только год. Младенец Софья, если верить записи, скончалась почти за год до собственного рождения, 12/24 апреля 1867 года, а похоронена 14/26 апреля, причем в возрасте четырех с половиной месяцев!»                                           

Запись о смерти «Софи фон Достоевски» в ЗАГС Женевы.Archives d'Etat de Genève. База данных ЗАГСЗапись о смерти «Софи фон Достоевски» в ЗАГС Женевы.Archives d'Etat de Genève. База данных ЗАГС

     Кроме того, в городском архиве Женевы (Archives de la Ville de Genève) Ивану Грезину удалось обнаружить письмо от 6 августа 1979 года, написанное Татьяной Георгиевной Варшавской, ходатайствовавшей от лица Международного Общества Достоевского International Dostoevsky Society) о продлении концессии на захоронение Софьи Достоевской, истекшей в 1977 году. Письмо написано на бланке МОД (IDS), где указан адрес общества: 3707 Emily Street, Kensington, Maryland 20795, USA.  Поскольку это письмо позволяет дать ответ на многие вопросы, привожу его полностью в собственном переводе: 

    «Концессия[6] на могилу Софьи Достоевской, дочери Федора Достоевского, похороненной на кладбище Пленпале, истекла в 1977 году. От имени «Международного Общества Достоевского» я обращаюсь к вам с просьбой о сохранении захоронения на прежнем месте и продления концессии.    

    К сожалению, нет никаких видимых знаков, обозначающих могилу, традиционный крест исчез. Общество Достоевского подготовило доску, которая будет установлена на месте захоронения дочери великого писателя.

Просим Вас принять заверения в нашем глубочайшем уважении.

Т. Варшавская,

19, авеню Юра,

01210, Ферне-Вольтер»[7]

 

    На письме стоит печать: «Отвечено 23 августа 1979» (Répondu le 23 août 1979). А также тампон, из которого явствует, что 22 августа 1979 года было принято соответствующее решение Административного совета города Женевы. В соответствии с ним концессия на захоронение Сонечки была продлена на 20 лет.

Письмо от Международного Общества Достоевского за подписью Т.Г.Варшавской от 6 августа 1979 г. Archives de la Ville de Genève. Séances du Conseil administratif, 1979. AnnexesПисьмо от Международного Общества Достоевского за подписью Т.Г.Варшавской от 6 августа 1979 г. Archives de la Ville de Genève. Séances du Conseil administratif, 1979. Annexes

    Казалось бы, наконец-то все прояснилось и можно поставить точку. Однако, остается еще одна неясность. Ведь Н.В. Первушин пишет о том, что плита 1979 года положена поверх старой, что позволяет думать, что была еще какая-то мемориальная доска. Но скорее всего, он просто повторяет то, о чем мог прочитать, например, в той же книге Патриса Россела «Визит на кладбище Пленпале». А информация там, как мы уже видели, весьма неточная. Да и можно ли полностью доверять информации Первушина?

    Вернемся же к личности Николая Всеволодовича. Если верить женевским газетам, Первушин являлся одним из основателей Международного Общества Достоевского. Правда, в заметках оно было названо несколько иначе - «Международным обществом изучения произведений Достоевского». Проблема состоит в том, что имени Первушина в списках основателей общества нет. Более того, он вообще не фигурирует в списках этого общества. Да, Первушин был довольно известным славистом и журналистом. Определенное реноме ему также придавал тот факт, что он являлся двоюродным племянником Ленина – его мать и дети Ильи Николаевича Ульянова были двоюродными братьями и сестрами. Однако, признанным специалистом по Достоевскому он не был. Так что к его словам о том, что была какая-то старая мемориальная доска до той, что мы видим сегодня на месте захоронения Сонечки Достоевской, можно отнестись с известной долей скептицизма.

    Итак, должно было пройти почти сто пятьдесят лет со дня смерти Сонечки и почти сорок лет со времени установки плиты на ее могиле, чтобы сокрытые в архивных глубинах правдивые сведения стали достоянием тех, кого и сегодня волнуют все подробности жизни Достоевского. Но я уверена в одном: никакие странности в отношении властей Женевы к памяти Достоевского, никакая путаница в датах, связанных с его жизнью в этом городе, не мешают швейцарцам, высоко ценить великого писателя и его творчество.

    Вот лишь одно из подтверждений моих слов. В 1993 г. срок сохранения могилы Сонечки Достоевской был продлен на 30 лет благодаря финансовой помощи барона Эдуарда Александровича Фальц-Фейна. Этот барон – меценат, исключительно много сделавший для русского наследия в Швейцарии. Фон Фальц-Фейн – не просто швейцарец с русским корнями, но и в определенной степени родственник Достоевского: дед барона и сын Достоевского – Федор Федорович были женаты на родных сестрах. Барон – долгожитель, в 2012 году он справил столетний юбилей!             

Общий вид на могилу, укрытую ветвями большого раскидистого дерева (фотография автора)Общий вид на могилу, укрытую ветвями большого раскидистого дерева (фотография автора)

 


[1] Упомянутый в протоколе «комитет Достоевского» - еще одна из загадок, связанных с жизнью Достоевского в Женеве, поскольку «Международное общество Достоевского» появится гораздо позже. Возможно, это какая-то инициативная группа, специально созданная для установки данной мемориальной доски.

[2] См. мой очерк «Павел Бирюков: история русской виллы в Женеве».

[3] Suzanne Kathari, Natalie Rillet. Histoire et Guide des cimetières genevois. Edition Slatkine, 2009.

[4] Patrice Rossel. Une visite du cimitière de Plainpalais. Les Îles futures,‎ 1994.

[5] La dalle en marbre, sous laquelle gît Sophie Dostoïevski, date de 1986. Un nouvel ornement funéraire a été placé sur la sépulture d'origine à la demande de l'International Dostoyevski Society, dont le siège est à Washington.

[6] В Швейцарии любое захоронение сохраняется в течение 30 лет. По истечении этого срока, если могилу хотят сохранить, ее нужно перевести в разряд «концессии», то есть могилы, за которую нужно платить довольно приличные деньги.

[7] «La tombe de Sophie Dostoïevsky, fille de Fedor Dostoievsky, enterrée au cimetière de Plainpalais est périmée depuis 1977. Au nom de la Société internationale de Dostoievsky je vous prie de bien vouloir maintenir cette tombe sur les lieux d l’inhumation et prolonger la concession.

Malheureusement, il n’y restait plus aucune marque de cette tombe, la croix traditionnelle ayant disparue. La Société Dostoievsky a fait préparer une plaque qui dorénavant va marquer la tombe de la fille du grand écrivain.

Nous vous prions d’agréer, Monsieur, l’expression de nos sentiments distingués.

Mme. T. Varshavsky

19 Ave. Du Jura

01210 Ferney-Voltaire»