Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

 

СИСМОНДИ – УЧЕНЫЙ, КОТОРОГО ЦИТИРОВАЛ ПУШКИН

 

    Если спросить сегодня даже тех, кто живет в Швейцарии, кто такой Сисмонди, то большинство затруднится дать ответ на этот вопрос. Возможно, кто-то все-таки вспомнит, что он был экономистом и, наверное, довольно известным, поскольку в Женеве есть две улицы, названные в его честь – улица Сисмонди (Rue Sismondi) и проспект Леонар Сисмонди (Avenue Léonard Sismondi) – и, кроме того, один из колледжей этого города носит его имя.

    На самом деле в начале девятнадцатого века, Сисмонди был не просто известен, он был по-настоящему знаменит. Им восхищалась мадам де Сталь. Наполеон хотел сделать его кавалером ордена Почетного легиона, но он отказался принять эту награду. Александр I пригласил его преподавать в Россию, но он отверг и это заманчивое предложение. Кто же он, этот женевец?                      

Жан-Шарль-Леонар Сисмонд де СисмондиЖан-Шарль-Леонар Сисмонд де Сисмонди

        Начнем с того, что жизнь Сисмонди чрезвычайно интересна. Его предки, как и многие протестанты до них, покинули свою родину из-за гонений. Их корни, как ясно из фамилии, в Италии, но они долго жили во Франции, пока очередная волна преследований не заставили их переселиться в Женеву. Сисмонди родился 9 мая 1773 года в семье пастора в Босси, небольшом селении неподалеку от Женевы. Во многих источниках указывается, что он происходил из аристократической семьи, поскольку сам Жан-Шарль писал свое имя так: Жан-Шарль-Леонар Симонд де Сисмонди (Jean-Charles-Léonard Simonde deSismondi).  Он любил говорить, что предки его семьи – известные пизанские аристократы де Сисмонди. На самом деле его семья бежала из Франции, как семьи многих других французских протестантов, после отмены в 1685 году Людовиком XIV Нантского эдикта, даровавшего им равенство в правах с католиками.

    Но разве столь уж важно был ли Сисмонди аристократического происхождения или нет? Гораздо важнее то, что очень быстро он прославил это имя, будучи, по сути, самоучкой. По окончании духовной кальвинистской «коллегии» в Женеве Жан-Шарль поступил в университет, но закончить его ему не удалось. Сисмонди старший неудачно вложил деньги во французские государственные бумаги, которые обесценились после революции во Франции. Семья разорилась. Жан-Шарль был вынужден зарабатывать на жизнь. В 18 лет он прервал учебу в Женеве и уехал в Лион, где работал у купца, к которому его пристроил отец. Когда революция из Парижа добралась до Лиона, начался период его скитаний. Сначала он уехал  в Англию. В Англии молодой человек провел около полутора лет и не только изучил язык, но и ознакомился с экономическим и политическим устройством этой страны. Тогда же он прочитал работу «Богатства народов» чрезвычайно популярного тогда экономиста Адама Смита, произведшую на него сильное впечатление. Потом переехал в Италию, куда эмигрировала и вся семья Сисмонди. Они поселилась на ферме в Тоскане, которая была куплена на оставшиеся деньги. Жан-Шарль в течение пяти лет управлял фермой и набрался некоторых практических знаний в области сельского хозяйства. Жизнь его и в Англии, и в Италии была не из легких. Несколько раз за эти годы его арестовывали, и он оказывался в тюрьме как подозрительное лицо. Именно эти годы были периодом становления его политических и социально-экономических воззрений.

    Сисмонди возвратился в Женеву в 1798 году, когда она стала частью империи Наполеона, и там установился относительный порядок. Ему удалось получить место секретаря торговой палаты. Сисмонди поселился в доме одного из друзей в Коппе. Здесь он вскоре познакомился с Бенжамен Констаном. Этот молодой француз, начинающий писатель, жил в то время в имении семьи Неккер в Копе. Оказался он там, сопровождая мадам де Сталь, бывшую уже тогда известной писательницей и общественной деятельницей. Де Сталь покинула Париж, по сути, изгнанная оттуда Наполеоном, с которым она имела смелость открыто враждовать. Бенжамен Констан был не просто другом, но и возлюбленным мадам де Сталь. Вполне естественно, что очень скоро Сисмонди знакомится уже и с самой писательницей. Он восхищается ею, она находит его общество весьма интересным, и вскоре он входит в круг людей, составлявших ее ближайшее окружение.

    Что же пленило Жермену де Сталь в этом еще молодом человеке, отнюдь не поражавшим воображение с первого взгляда?                      

Жермена де СтальЖермена де Сталь

    Жан-Шарль даже в молодости не отличался ни красотой, ни внешним лоском. Большая голова будто насажена на широкие плечи. К тому же он коренаст, полноват, небольшого роста. Не мог Жан-Шарль пленить писательницу и особым красноречием, поскольку отличался в молодости застенчивостью. Красотой слога он тоже не блистал. Те, кто читал его журнал, отрывки из которого были опубликованы, могут сами убедиться в этом: стиль суховат, и формулировки не отличаются большой изысканностью. Сисмонди знал за собой этот недостаток и очень переживал: «Я имею привычку читать и думать по-итальянски, - писал он, - иногда по-немецки, по-испански, по-гречески, по-английски, на языке Прованса. Я перехожу с одного языка на другой, не задумываясь о форме, в которую облекаю мысль, часто не замечая, что заменяю выражения одного языка другими».[1] В какой-то степени в этой фразе содержится и ответ на тот вопрос, который мы задали: что привлекло Жермену де Сталь в Сисмонди? Он был чрезвычайно образованным человеком для своего времени. Помимо уже упоминавшихся языков он свободно владел еще  латинским и португальским. Мадам де Сталь ценила в нем европейски образованного человека. К тому же Жан-Шарль, много поездивший, много повидавший и еще больше прочитавший, отличался широтой мировоззрения. Можно сказать, что он был не только швейцарцем, но и настоящим европейцем. Ну и наконец, он был просто очень хорошим человеком: отличным сыном и братом, а позднее и образцовым мужем. В кругу де Сталь ему дали прозвище «добряк». Но этот добряк отличался удивительной твердостью в отстаивании своих взглядов и проявлял незаурядную храбрость, когда этого требовали обстоятельства. Про него рассказывают, например, такую историю. Как-то в одном из журналов, с которым он сотрудничал, была опубликована статья, задевшая честь одного из женевцев. Этот человек, решив, что статью написал Сисмонди, потребовал объяснений и извинений. Поскольку Сисмонди отказался что-либо объяснять и приносить извинения, то господин вызвал его на дуэль. Сисмонди принял вызов, явился на дуэль, выстоял под дулом пистолета противника и только после его выстрела, сам выстрелив в воздух, заявил, что он не является автором этой статьи, но и не собирается называть его имя.[2]

    Так что не только образованность, но и глубочайшая порядочность привлекали к Сисмонди людей. Не удивительно, что он на многие годы стал очень близким другом мадам де Сталь. Сисмонди сопровождал Жермену де Сталь в ее поездках заграницу. Так, в 1804-1808 годах они путешествовали по Германии и Италии. Для писательницы результатом этой поездки стал знаменитый роман «Коринна, или Италия» (Corinne). Что касается Сисмонди, то во время этих поездок он тоже не терял времени даром. Поездки позволили ему непосредственно наблюдать  политическую и экономическую жизнь европейских стран, окончательно сформировали его взгляды. В 1801 году он опубликовал книгу «Картина сельского хозяйства Тосканы» (Tableau de l’agriculture toscane), а в 1803 году работу в области экономической науки«О коммерческом богатстве, или о принципах политической экономии в их применении к торговому законодательству» (De la richesse commerciale ou principes de l’economie politique). В этом основополагающем труде он заявил о себе как о последователе учения английского экономиста Адама Смита. Но основная сфера его интересов в это время лежала в области истории. В 1807 году Сисмонди написал труд,  который высоко оценила мадам де Сталь: «История итальянских республик» (Histoire des républiques italiennes du Moyen Âge).

    Работы Сисмонди в области экономики и истории создают ему солидную репутацию не только в Женевской Республике, но и далеко за ее пределами. Его известность достигает границ Российской империи, где Александр I, стремившихся усовершенствовать систему образования страны, приглашает швейцарского ученого преподавать в Россию. В 1803 году император издал указ о преобразовании Главной школы Вильны (Вильнюс) в университет. Сисмонди приглашен возглавить кафедру политической экономии, но он отказывается от этого предложения. Возможно, позднее он об этом пожалеет. Уже в 1823 году Виленский университет становится одним из крупнейших (некоторые считают, что и крупнейшим) в Европе. Кстати, именно в этом университете учился Адам Мицкевич, и если бы Сисмонди принял предложение возглавить здесь кафедру, то Мицкевич был бы его учеником.

    В 1813 году Сисмонди приезжает в Париже. Его принимают так тепло, что он пишет матери: «Я и не подозревал, что я так известен». Кстати, в Париже ему также было делается предложение возглавить кафедру в Сорбонне, от которого он также отказывается. В Париже Сисмонди читает в Академии курсы по истории литературы, там же он застает падение Наполеона и реставрацию Бурбонов.

    Как это ни парадоксально, это событие сделало Сисмонди приверженцем свергнутого императора. А ведь все эти годы он входил в кружок мадам де Сталь, ярой противницы Наполеона. Возможно, это объясняется тем, что Сисмонди был крайне недоволен результатами соглашений, достигнутых на конгрессе в Вене, где державы-победительницы перекраивали границы Европы. Он считал, что его любимая Женева получила меньше того, на что могла рассчитывать. В итоге, он приветствовал возвращение Наполеона к власти. Сисмонди написал целый ряд статей под заголовком «Изучение французской конституции» (ExamendelaConstitutionfrançaise), которые настолько понравились Наполеону, что он пожелал встретиться с автором и хотел сделать его рыцарем Почетного Легиона. Сисмонди принял приглашение, но от награды отказался. И хорошо сделал: его хвалебные статьи в адрес Наполеона были весьма негативно восприняты его друзьями в Женеве, куда Сисмонди вернулся после окончательного поражения Наполеона.

    В этот период, когда он так нуждался в поддержке, ушла из жизни Жермена де Сталь. Смерть в 1817 году той, кого он всегда считал своей сестрой, для Сисмонди – тяжелейший удар и он пишет в этой связи: «В моей жизни произошли тяжелые перемены, в ней нет больше той, которой я обязан, возможно, больше, чем кому бы то ни было». Литературный романтизм мадам де Сталь и ее окружения, действительно оказал значительное влияние на Сисмонди. Не случайно позднее, классики марксизма-ленинизма заклеймят его экономические взгляда как романтические. 

    В Женеве Сисмонди продолжал заниматься историческими исследованиям, но основная сфера его интересов все больше сосредотачивалась на политической экономике. Постепенно из сторонника Адама Смита, он превращается в его противника.

    В эти годы сложились социально-экономические идеи Сисмонди, которые он изложил в опубликованной в 1819 г. книге «Новые начала политической экономии, или о богатстве в его отношении к народонаселению»(Nouveaux principes d'économie politique, ou de la richesse dans ses rapports avec la population). В ней он открыто критикует уже не только идеи Адама Смита, но и его последователей как в Англии (Давида Рикардо), так и во Франции (Жан-Батиста Сэй). Именно эта книга принесла Сисмонди европейскую известность.

 

                        В чем же заключились основные положения экономического учения Сисмонди.

    В отличие от Смита, Сисмонди утверждает, что безграничное увеличение производительного труда приведет лишь к росту производства предметов роскоши, поскольку лишь их продажа приносит прибыль. А это означает, что чем большего развития достигает нация в области ремесла и промышленности, тем большее неравенство между трудящимися: чем больше трудятся одни, тем больше роскошествуют другие. Но это не может продолжаться бесконечно долго, поскольку богатые составляют меньшую часть населения и не могут потреблять в том количестве, которое необходимо для поддержания производства. Неизбежно перепроизводство, а значит и кризис. Неконтролируемое производство не приведет к всеобщему благополучию еще и в силу того, что конкуренция вызывает необходимость уменьшения стоимости продукта, а значит, ведет и к снижению зарплат. А это в свою очередь вызывает обнищание трудящихся масс.

    Сисмонди уже в 1819 году высказывает мысль, что государство может разоряться не только оттого, что тратят слишком много, но и оттого, что большая часть населения тратит слишком мало. Сисмонди пишет о том, что производство товаров и получение прибыли не должны быть самоцелью, во главу угла должно быть поставлено благополучие всего населения и государство обязано вмешиваться в целях перераспределения богатства.

Впервые экономист заявляет, что капиталистическому производству свойственны циклы и неуправляемое неконтролируемое производство – это путь к кризисам. Сисмонди также первый обосновывает необходимость вмешательства государства в экономику. Все это составляет главный вклад Сисмонди в политэкономию.

    Экономический кризис, разразившийся в 1825 году, подтвердил его правоту и ошибочность убеждения экономистов школы Смита и Сея о невозможность перепроизводства.

    Что же предлагает Сисмонди для того, чтобы избежать кризисов? Он разработал конкретные предложения, реализация которых гарантировала бы государству осуществлять вмешательство в процесс производства и его регулирования. А для защиты трудящийся Сисмонди предлагал достаточно много реформаторских идей. В частности, он рекомендовал:

  1. Создать условия «городским» и «сельскохозяйственным» рабочим для взаимодействия на принципах коалиции и свободной кооперации;

  2. Не допускать намеренного снижения или фиксирования процентной ставки;

  3. Запретить общественный труд в воскресные дни;

  4. Ввести возрастной ценз на наёмный труд малолетних детей и сократить продолжительность рабочего дня для взрослых рабочих;

  5. Обязать нанимателей содержать рабочих на период их болезни, безработицы и старости.

    Тогда его предложения казались утопическими, сегодня же большинство из них претворено в жизнь в большинстве стран мира.

    Сисмонди предлагает еще много различных путей, которые позволят государству обеспечить процветание экономики и благосостояние всего общества.

    Он постоянно пишет об обязанности государства «дать возможность всем гражданам пользоваться тем физическим довольствием, которое доставляет богатство».

    Интересно, что книга Сисмонди была сразу замечена в России. Петербургский «Дух журналов» уже в 1820 году (завидная оперативность!) опубликовал в переводе одну главу, названную «О влиянии правительства на коммерческое богатство. А в 1825 году «Московский телеграф»напечатал еще одну статью Сисмонди, в которой тот развивал мысль о  том, что экономический прогресс несет, конечно, немало благ, но и порождает кризисы, а значит, и серьезные проблемы.

    Еще больше меня поразил тот факт, что имя Сисмонди было известно Пушкину. Как я уже писала выше, Сисмонди отказался поехать преподавать в Россию, но его экономические, исторические и литературоведческие труды входили в программу обучения, в том числе и в лицее в Царском селе, который закончил Пушкин.И не только его экономические труды, но и исторические и литературоведческие.

    В 1825 года из Тригорского Пушкин обращается к брату Льву с просьбой: «Душа моя, горчицы, рому, что-нибудь в уксусе — да книг: Conversations de Byron, Memoires de Fouehe, «Талию», «Старину», да Sismondi (Iitterature), да Schlegel (dra-maturgie), если есть у St. Florent».[3] Я уже упоминала тот факт, что для многих, в том числе и для него самого, Сисмонди был не только экономист, но и литературовед, а также историк.Именно многотомная «Истории французов» Сисмонди упоминается в переписке Пушкина с М.П. Погодиным. А в 1831 году в ответ на просьбу Погодина приобрести для него «Историю французов» Сисмонди, Пушкин пишет: «Ваших препоручений касательно книг покамест не могу выполнить, по многим причинам».[4]

    Очень интересен и другой факт, свидетельствующий о том уважении к мнению Сисмонди, которое питал Пушкин. Поэт никогда не бывал в Северо-Американских Соединенных Штатах (так до начала XX века чаще всего называли США в России). Но когда ему пришлось писать об этой стране, он  практически повторил характеристику, данную этой стране Сисмонди.

    Возникает вопрос: почему Сисмонди писал о Соединенных Штатах? Дело в том, что однажды мадам де Сталь собиралась в поездку в Соединенные Штаты. Накануне поездки американские газеты взахлеб обсуждали ее личную жизнь и состояние семьи Неккеров. Сисмонди, возмущенный тем, что американскую прессу не интересует творчество де Сталь, оставил интересный отзыв об американском обществе, который не утерял актуальности и сегодня: «Основной интерес в жизни — барыш, и в самой свободной стране самое свободу стали ценить меньше, чем прибыль. Расчетливость и дух делячества присущи даже детям <...> Дух этот накладывает на моральную физиономию народа такое пятно, которое нелегко будет стереть»».[5]

    А теперь посмотрим, что говорит Пушкин об Америке: «С изумлением увидели демократию в ее отвратительном цинизме, в ее жестоких предрассудках, в ее нестерпимом тиранстве. Все благородное, бескорыстное, все возвышающее душу человеческую — подавленное неумолимым эгоизмом и страстию к довольству (comfort) <...> такова картина Американских штатов, недавно выставленная перед нами».[6] Так пишет Пушкин в рецензии на книгу американского автора "Джон Теннер"  Вероятно, Пушкин прочитал опубликованную в октябре 1825 г. в «Московском телеграфе» статью Сисмонди «Об уравнении потреблений с произведениями». Именно эта статья содержала то мнение Сисмонди о США, которое было процитировано выше.

    Сисмонди был для Пушкина безусловным авторитетом в области экономики. Не случайно в записке « О народном воспитании, настаивая на необходимости преподавания в учебных заведениях политической экономии», поэт упомянул именно его имя: «... по новейшей системе Сея и Сисмонди...». [7]

    Все последние годы своей жизни Сисмонди работал над «Историей французов» (Histoire des Français) и успел выпустить 29 томов этого монументального исторического труда, но так и не довел дело своей жизни до конца. Он работал по восемь – десять часов в день.

    Несмотря на всю несомненную прогрессивность его экономических взглядов, в политике Сисмонди оставался консерватором. В 1833 -1834 годах в Женеве проходили забастовки – первые забастовки девятнадцатого века в Швейцарии. Казалось бы, Сисмонди должен был поддержать это движение: трудящиеся отстаивают свои права! Но Сисмонди оказался в лагере женевских патриархов, отражавших взгляды консервативного крыла правящей верхушки Городского Совета. Парадоксально, в молодости он сражался против консерваторов, разработавших в 1816 году Конституцию, которую он считал шагом назад в демократическом развитии Женевы. А двадцать пять лет спустя он поддержал тех, кто  сражался против прогрессивных демократических идей, постепенно распространявшихся в Женеве. Он отстаивал право элиты управлять Женевской Республикой и Кантоном.

    Конец его жизни был омрачен победой в политической жизни Женевы идей, которые он не принимал. 22 ноября 1841 года была провозглашено победа революционного движения, получившего название «Ассоциация Третьего Марта». В 1842 году была принята новая прогрессивная конституция. Она утвердила всеобщее избирательное право, правда, только для мужчин. В марте 1842 года он последний раз выступил на заседании городского Совета, но почувствовал себя плохо и не смог закончить речи.

    Скончался Сисмонди 21 июня 1842 года в возрасте 69 лет. Его сочинения составляют в общей сложности 70 томов!

 

    Личная жизнь Сисмонди сложилась довольно счастливо. В 1819 году он женился на англичанке Джесси Аллен, с которой познакомился еще в Италии. Она оказалась, как это принято говорить, верным другом и преданной женой. Единственное, что омрачало жизнь этой пары, отсутствие детей.

 

                                                      Вилла «Le Tournant» со стороны парка (фотография автора)
Вилла «Le Tournant» со стороны парка (фотография автора)

                                                     Вилла «Le Tournant» со стороны парка (фотография автора)

 

    В 1821 году они поселились на фамильной вилле в Шен-Бужри (Chêne-Bougeries), районе, который тогда был пригородом Женевы. У виллы своеобразное название «Le Tournant». У этого слова множество значений. Это и «поворот» «излучина» или «водоворот», «омут». Можно его перевести и более многозначительно – «перелом», «переломный момент», «изменение политики, поведения». Если название придумал сам Сисмонди, то можно лишь гадать, что он хотел сказать, давая вилле это имя. Если заподозрить его в некотором тщеславии, то не намекал ли он тем самым на свой вклад в экономическую науку?

    Вилла «Le Tournant» и ее флигель сохранились, хотя и были подвергнуты серьезным перестройкам в 1855 году. Там находится мэрия коммуны Шен-Бужри.

    Я приехала в Шен-Бужри в прекрасный осенний солнечный день. Пока искала, какое из зданий мэрии – вилла «Le Tournant», оказалась в парке. И не пожалела. Там красуется двухсотлетний дуб. Можно с уверенностью сказать, что он видел, и не раз, знаменитого ученого. По свидетельству современников, единственным развлечением, которое себе позволял Сисмонди, когда отрывался от работы, были прогулки и беседы с друзьями и гостями, которым всегда были рады в его доме. Видимо, когда-то таких дубов здесь было немало, об этом свидетельствует название коммуны, в состав которого входит слово «сhêne» (дуб).

    Оказалось, что на вилле «Le Tournant» сегодня разместилось нечто вроде нашего ЗАГСа. В этом же здании заседает муниципальный совет. Лишь мемориальная доска напоминает о том, что в этом доме жил известный историк и экономист. Правда, акцент почему-то делается на то, что здесь им была написана история Итальянских республик.

         

                                                          Вилла со стороны улицы (фотография автора)
Вилла со стороны улицы (фотография автора)

                                                    

    Мне очень хотелось сфотографировать эту мемориальную доску, но она находится довольно высоко на здании, и сделать хороший кадр мне не удавалось. Тогда я зашла в здание, объяснила цель своего визита и попросила разрешение выйти на балкон, с которого, я была уверена, фотография получиться.

    Посовещавшись, сотрудницы – а это были, как и у нас в подобных заведениях, в основном женщины – дали разрешение на то, чтобы я это сделала. Сопровождать меня отправили молоденькую девушку. Мы долго блуждали по зданию, было очевидно, что она работает здесь недавно, и никак не могли найти ту комнату, откуда был выход на нужный балкон. Но это оказалось мне только на руку. Я не только увидела все здание – в нем оказалось гораздо больше помещений, чем это казалось снаружи,  - но и оказались в зале заседаний муниципалитета, где на стенах сохранились остатки фресок, украшавших его еще во времена Сисмонди. Там также висела картина, и стоял старинный секретер, обе вещи, по словам сотрудницы, принадлежали ученому. Времени на съемки у меня было очень мало, но пару кадров я все-таки умудрилась сделать.

Возможно это секретер Сисмонди (фотография автора)Возможно это секретер Сисмонди (фотография автора)

                                        

 

    В конце концов, мы отыскали нужный мне балкон, и я сделала снимок мемориальной доски. Уходя, увидела еще одну вещь, сохранившуюся со времен Сисмонди. Знамя или большой вымпел, на котором написано: «Клуб друзей революции в коммуне Шен». Возможно, это было сообщество, членом которого являлся и Сисмонди.

                                    Вымпел или знамя клуба друзей революции (фотография автора) Вымпел или знамя клуба друзей революции (фотография автора)

    Похоронен Сисмонди на кладбище, которое находится буквально наискосок от его дома. Когда я перешла дорогу, то буквально уперлась в изображение Сисмонди. Надо сказать, не очень убедительное. Находилось оно на металлическом ящике, каких много в Женеве. Внутри, как правило, какие-то технические щитки и приборы. Последние годы, видимо, по указанию городских властей, эти ящики покрылись самыми разнообразными фотографиями, чаще всего, с изображением каких-то местных достопримечательностей. А власти Шен-Бужри, видимо, решили разместить на ящиках портреты знаменитых жителей коммуны.

           Портрет Симонди на металлическом ящике (фотография автора)Портрет Симонди на металлическом ящике (фотография автора)

                               

    Я подошла к довольно импозантной церкви и, пройдя ворота, оказалась на маленьком и уютном, как это часто бывает в Швейцарии, кладбище.

                                                             Храм перед входом на кладбище (фотография автора)

     Могила Сисмонди находится справа от входа, у стены, рядом с храмом. К нижней части весьма скромного надгробия позднее была добавлена плита и на ней выбита такая надпись: «Симон де Сисмонди, родился в Женеве, умер в Шен-Бужри. Историк и экономист, призывавший к созданию законов, защищающих трудящийся».

                                                              Могила Сисмонди (фотография автора)

 

    Я бы предпочла увидеть там фразу, сказанную самим Сисмонди:

    «Придет, без сомнения, время, когда наши внуки будут считать нас варварами за то, что мы оставили трудящиеся классы без защиты…» [8]

                                                                                        *                                         *                                          
                                                                                                               *

    Я много лет прожила в Гран-Саконне, моя дочь училась в колледже, носившем имя Сисмонди, и к своему стыду вынуждена признаться, что лишь много лет спустя я  удосужилась подробнее узнать, кто такой Сисмонди. Мое нелюбопытство несколько извиняет тот факт, что колледж навеивал и на мою дочь и на меня тоску и желание поскорее оттуда уйти. Несколько деревянных, казалось, сколоченных на скорую руку зданий, больше походили на военные бараки, чем на учебные заведения. Кстати, здания, построенные в 1955 году, действительно должны были лишь временно разместить учащихся. Но, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное. Так что в своем первозданном виде колледж просуществовал более пятидесяти лет!

    Двери в классы находились на внешних галереях, примыкавших к зданиям. И в зимнюю пору бедные учащиеся, накинув куртки и пальто, нахохлившись и торопясь не растерять тепло, спешили побыстрее перейти из класса в класс. Здесь было царство не только экономических учений Сисмонди, но и экономной экономики в духе Кальвина.

    Наконец, находиться в зданиях стало даже опасно, и в 2007 году началась перестройка колледжа. Старые бараки были снесены и на их месте построены тоже очень простые здания, примерно такой же формы, но несравненно более симпатичные. И мне уже не так грустно проезжать мимо колледжа Сисмонди.

    Кстати, колледж, который носит его имя, находится практически на площади Наций, в непосредственной близости от ООН и Международной Организации Труда. Мне кажется это символичным. Сисмонди был одним из первых ученых, кто начал вводить в обиход экономической науки принципы защиты интересов тех, кто реально создает материальные ценности.

    Сисмонди был гуманистом, по сути, он был первым представителем экономической науки, который выступил за капитализм с человеческим лицом. Сисмонди призывал к тому, чтобы политическая экономия за абстрактными теориями видела человека. Он считал политическую экономию, прежде всего, нравственной наукой. И во главу угла ставил человека и его интересы.

    Это не помешало основоположникам марксизма-ленинизма раскритиковать основополагающие принципы его учения.

    Ленин презрительно назвал его «социалистом-романтиком». В своей работе «К характеристике экономического романтизма (Сисмонди и наши отечественные сисмондисты) Ленин написал следующее: «…в истории политической экономии Сисмонди занимает особое место, стоя в стороне от главных течений… он горячий сторонник мелкого производства, выступающий с протестом против защитников и идеологов крупного предпринимательства…».[9]

    Карл Маркс заклеймил его как главу мелкобуржуазного социализма. В принципе, я не вижу ничего унизительного в том, как Маркс охарактеризовал взгляды Сисмонди. Благосостояние мелкой буржуазия, а по сути среднего класса, составляют основу благополучия всякого общества.

    Конечно, многое в его учении было утопично. Но далеко не все. Если мы посмотрим сегодня на экономику Швейцарии, то увидим, что многие идеи Сисмонди не только были реализованы, но, возможно, именно они обеспечили то, что уже почти двести лет гарантирует относительную стабильность и процветание экономики этой страны. Не будет большим преувеличением сказать, что в основе швейцарской экономики лежит протестантская этика (как охарактеризовал политико-экономическую организацию швейцарского общества немецкий экономист Вебер) плюс мелкобуржуазный социализм Сисмонди.



[1] 1814-1914. Genève -Suisse. Le livre du Centenaire. Genève, 1914, p.163.

[2] Агапова И.И. История экономических учений. М. 2000, стр. 99

[3]Пушкин А. С. Полн. собр. соч.: В 17 томах. Москва, Ленинград, Издательство АН СССР, 1937-1957, том X. стр. 132-134.

[4] Там же, том X, стр. 42.

[5] Цитата по:Аникин А. В. Муза и мамона. Социально-экономические мотивы у Пушкина. М., 1989, стр..89.

[6] Пушкин А. С. Полн. собр. соч.: В 17 т. Москва, Ленинград, Издательство АН СССР, 1937-1957, том XIV, стр.104.

[7] Пушкин А.С. Полн. собр. соч.: В 17 т. Москва, Ленинград, Издательство АН СССР, 1937-1957, том XI, стр. 316.

[8] Ж. Сисмонд де Сисмонди. Новые начала политической экономии, или о богатстве в его отношении к народонаселению, т. 2, стр.209.

[9] В.И. Ленин. Полное собрание сочинений в пятидесяти пяти томах. Издание пятое. Москва, Издательство политической литературы, 1967. том 2. стр.123