Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

                                 РОЖДЕСТВО В ЖЕНЕВЕ: РУКОВОДСТВО К ДЕЙСТВИЮ ПО КАЛЬВИНУ

 

    Еще недавно, если я оставалась в Женеве на Рождество, то мне было очень грустно: ни тебе сияния огней, ни ярко украшенного города, ни многоцветия витрин. У нас в семье даже возник обычай, мы обязательно уезжали куда-то хотя бы на несколько дней, а если не могли на несколько, то хоть на день, чтобы прикоснуться к празднику. Как хороша и уютна рождественская ярмарка в Гейдельберге! Уже не просто хорош, а роскошен рождественский базар во Франкфурте-на-Майне! Как разукрашена предрождественская Вена! А сколько выдумки и разнообразия в украшении витрин в Нью-Йорке. Хождение не по магазинам, а «по витринам» стало непременным атрибутом новогоднего времяпрепровождения в этом городе.

    Даже Цюрих и то принаряжается по-новогоднему. Мы выбирались в этот швейцарский город три года подряд, и каждый раз, возвращаясь в Женеву, констатировали с грустью: тьма, никакого оживления на улицах, несколько елок на центральных площадях да в супермаркетах. Нет, бежать отсюда под Новый Год, бежать!

    В последние годы прогресс налицо: все больше огней на улицах, все разнообразнее украшение витрин. И, тем не менее, знакомые с завистью констатируют: у вас в Дивоне[1]  так красиво, чувствуешь, что праздник приближается.

    Все это так, но у Женевы есть одно очень значительное смягчающее обстоятельство. Вы, конечно, уже догадались, что речь пойдет о ее кальвинистском прошлом. Правление Кальвина – великого и вездесущего – наложило мощный отпечаток на жизнь Женевы, и на много веков после его смерти определило нравы города.

     И стоит ли удивляться, что и сегодня женевцы, празднуют Рождество и Новый Год как бы с оглядкой: а что скажет Кальвин? 

Стена Реформации в Женеве. Фигура Кальвина в центреСтена Реформации в Женеве. Фигура Кальвина в центре

     Большинство твердо знает: отношение человека, чье мнение было для всех равнозначно закону, к празднованию Рождества было резко отрицательным.

    Более того, даже известен день и час, когда жители Женевы узнали об отношении своего вождя к данному празднику. Произошло это 25 декабря 1550 года. Мир помнит о том, что сказал в этот день Кальвин своим прихожанам, благодаря записям, сделанным французским протестантом, Дени Рагенье (Denis Raguenier), нашедшим убежище в Женеве. Он преклонялся перед Кальвином и записывал его речи и высказывания с помощью изобретенной им самим особой системы скорописи. Вот что сказал Кальвин, обращаясь в этот день к прихожанам, заполнившим собор Святого Петра в Женеве. Я, естественно, приведу его речь в своем вольном переводе. «Я вижу сегодня гораздо больше людей, чем обычно. И почему? Это день Рождества. А кто вам сказал об этом? В это верят несчастные твари, именно так следует называть тех людей, которые пришли сегодня на проповедь, чтобы отпраздновать день Рождества. […] И что же? Неужели вы думаете, что тем самым вы воздаете должное Господу? […] Но если вы думаете, что Иисус Христос родился сегодня, вы и есть эти твари, я даже скажу больше, бешеные твари. Так, если вы полагаете, что в этот день вы возносите хвалу Господу, то на самом деле вы возносите ее идолу, которого вы сами и создали. Вы можете говорить, что служите Господу; на самом деле вы служите дьяволу».

     К чему же призывал Кальвин? Он считал, что нет особого дня, когда нужно было бы отмечать Рождение сына Божия. Это нужно делать каждый день. Каждый день для истинно верующего протестанта должен быть днем служения Богу.

    Отрицательное отношение Кальвина к празднованию рождения Иисуса Христа 25 декабря имело под собой определенную историческую почву. Дело в том, что изначально лишь Пасха – то есть второе рождение Сына Божия - повсеместно отмечалось в качестве христианского праздника. И так продолжалось до середины IV века. Первое упоминание 25 декабря как дня, когда появился на свет Иисус Христос, встречается в одном из римских манускриптов 354 года в Хронографе или Хронография (еще этот манускрипт называют Календарь 354 года -лат. Chronographus anni CCCLIIII). Эта рукопись была специально создана по заказу римлянина-христианина Валентина.

    Дата 25 декабря присутствует и в более ранних текстах, однако в Хронографе она впервые обозначена как праздник. Начиная примерно с этого времени 25 декабря стали отмечать как день рождение Христа. Очень долго эта дата была чисто религиозным праздником, который проходил совсем не так, как сегодня. Например, обычай украшать елку накануне Рождества появился сначала на Севере Европы в XV веке, и лишь в XVI веке распространился по всей Европе.

     Празднование Рождества в глазах Кальвина, если не преступление, то серьезное отступление от тех законов и норм религиозной и светской жизни, которые он установил в городе. Отныне любое нарушение его запрета на празднование будет караться штрафом, а то и тюрьмой Что еще не так плохо, учитывая, что за другие более серьезные проступки людей по первому же доносу отправляли на костры. В городских архивах сохранились многочисленные записи о наказаниях ослушавшихся. Так, например, 25 декабря 1555 года больные, находившихся в госпитале, решили отпраздновать Рождество. Кто-то донес на них. В итоге несколько человек, получавших пособие по бедности, были лишены его, а другие инициаторы заключены в тюрьму. Особенно сурово каралось нарушение запрета, если оно сопровождалось застольем и обильным угощением. Ведь Кальвин беспощадно карал любое излишество, а чревоугодие почиталось серьезным грехом.

    Отношение Кальвина к празднованию Рождества было уникальным явлением. Повсюду в Европе именно  этот праздник в Средние века становится все более и более почитаемым, в том числе и в среде сторонников Реформы. Например, собрат Кальвина по борьбе с догматами католической церкви Лютер не усмотрел ничего крамольного в праздновании Рождества. Отрицательное отношение к этому празднику выделяет Женеву из ряда всех европейских стран. Даже в Швейцарии, составной частью которой Женева станет в будущем, Рождество было в почете.

    Интересно, что при этом Кальвин разрешил женевцам отмечать праздник Эскалад! Казалось бы, где логика! Единичное отражение атаки савойских войск и рождение сына Божия! Но у Кальвина своя логика. Для него нетерпимо все то, что хоть немного отдает Ватиканом, папскими буллами и запахом ладана.

    Постепенно политика Кальвина становится всеохватывающей и принимает все более догматические формы. Если вначале он в основном регламентировал религиозную жизнь граждан Женевы, то постепенно его указы распространяются на все аспекты жизни людей. Труд, аскетизм, исполнение религиозных постулатов! Так можно вкратце суммировать главные линии жизни самого Кальвина и жизни тех, кто на свое несчастье оказался в пределах его бдительного ока. Трудиться в Женеве всегда умели хорошо. С этим особых проблем у граждан не было. Исполнять религиозные установки Кальвина было несколько сложнее, поскольку следовать надо было не положениям протестантской религии, а тем правилам, которые ввел именно Кальвин. И еще хуже обстояли дела у граждан Женевы с аскетизмом. Во всяком случае, таково было мнение Кальвина. И это при том, что в Женевской Республике роскошь, в отличие, например, от соседнего Савойского герцогства, никогда не была в почете. И, тем не менее, Кальвин с яростью обрушивается на бедных женевцев, уличая их в мотовстве, склонности к излишествам в одежде, стремлении украшать свои дома ненужными предметами и прочее, и прочее. Закон следует за законом. Вот, например, указ от 15 сентября1581 года. Я привожу его, естественно, не дословно, а близко к тексту. В соответствии с ним:

       Каждому обитателю города запрещается употреблять золото или серебро для украшения одежды, будь то вышивка, шитье, а также любым другим способом использовать эти материалы для украшения;

     II Запрещается носить браслеты, любые цепи и цепочки, пуговицы, кулоны, пояса и другие украшения из золота и серебра; запрещается также использовать золото для любых других украшений, а также любые камни,  в частности, жемчуга, гранаты и другие камни для украшения одежды.

      III. Запрещаются любая одежда, изготовленная полностью из шелка.

Далее следует еще несколько запретов в отношении деталей одежды. И заканчивается указ следующими параграфами.

     VII. Запрещается носить любые шляпы, береты, туфли, тапочки и прочее из бархата, кроме тех, кому это специально разрешено.

     VIII. Мужчинам запрещаются длинные волосы и волосы завитые в кудри, а также серьги в ушах.

Активности Кальвина в сфере запретов не было предела. Регламентировалось все: как и сколько молиться, работать, отдыхать; как обставлять комнату; как воспитывать детей. 

 Кальвин, 1549 год. Готовится очередной указ, по которому будет жить ЖеневаКальвин, 1549 год. Готовится очередной указ, по которому будет жить Женева

    Цель жизни – служение Богу, и все личное, частное не должно мешать исполнению этого высшего долга. Если вы прониклись этой верой, какое значение имеют все ничтожные детали повседневной жизни: что вы едите, во что одеты, где живете. Все это ничто по сравнению с главной вашей целью: служением Богу!

    Кальвин утверждает, что он не полностью против праздников. Он говорил, что не винит тех, кто хочет развлечься. Танцы и игры сами по себе не являются грехом. Но как правило те, кто слишком часто предается развлечениям, становятся их рабами!

    И он регламентирует все развлечения: даже то, как проводить свадьбу. Что там свадьбу! Даже поминки подпадают под его бдительное око, и он точно определяет, сколько человек может участвовать в траурной процессии и полностью запрещает устраивать поминки. За малейшую провинность следовало неминуемое наказание. Око Кальвина было поистине вездесущим. За небольшие прегрешения следовал штраф, за более серьезные – тюрьма, а за очень серьезные – костер. Проблема состояла в том, что для Кальвина большинство прегрешений были равнозначны очень серьезным прегрешениям. А значит, согрешившего ждало испытание огнем, искупающим все преступления.

    Французский путешественник Мишле, побывавший в Женеве во времена правления Кальвина, когда его спросили, как там живут люди, ответил: они не живут, они горят. И добавил: «Все там огонь и камень».

    Придется дождаться восемнадцатого века, чтобы увидеть Женеву немного иной. Городом, где уже не только трудятся и восхваляют Бога, но и живут, и постепенно учатся радоваться жизни.

    Непреклонное «Нет!» Кальвина Рождеству также продержалось в Женеве двести лет. Лишь с приходом французов в конце восемнадцатого века постепенно стали ослабевать запреты, размываться границы между «можно» и «нельзя». Но, как мне кажется, даже сегодня грозная тень великого Кальвина нависает над Женевой в канун Рождества и Нового Года. Эта мрачная тень зорко следит за тем, чтобы не слишком много устанавливали елок, не так много зажигали огней на улицах, и не слишком разряжались в золото и бархат, не излишне чревоугодничали за столом и не усердствовали с подарками. Даже для детей.



[1] Дивон-ле-Бен (Divonne-les-Bains) – французский город на границе со Швейцарией, неподалеку от Женевы.