Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

  

КТО «ЖИВЕЕ ВСЕХ ЖИВЫХ»: ЛЕНИН, КАЛЬВИН ИЛИ СЕРВЕТ?

 

    Женева – город изгнанников. Об этом на весь мир заявили сами швейцарцы. На башне Молар, находящейся в самом центре Женевы высечен барельеф: женщина, олицетворяющая город, опирается одной рукой на герб города, другую она протянула в сторону мужчины, стоящего рядом. Надпись над барельефом гласит: «Женева – город изгнанников». Считается, что в образе мужчины скульптор Поль Бо изобразил Ленина, одного из самых известных изгнанников, нашедших приют в городе. Это, возможно, действительно так. Профиль мужчины действительно удивительно напоминает ленинский. Кстати, барельеф был высечен в 1921 году, еще при жизни вождя. 

 Барельеф на башне Молар в ЖеневеБарельеф на башне Молар в Женеве  Женеве повезло на профили вождей марксизма-ленинизма. Когда я приехала в Женеву в середине восьмидесятых годов, советским туристам обязательно говорили, показывая Монблан, о том, что контуры горного массива сильно напоминают профиль Карла Маркса. В наши дни, когда ледники сильно подтаяли, это уже не так очевидно, но и сейчас, если присмотреться хорошенько, можно увидеть и крутые надбровные дуги, и густые брови, и усы с бородой. Правда к женевским изгнанникам Карл Марс прямого отношения не имеет, ему не пришлось искать приюта на чужбине.

    И все-таки, насколько верно утверждение, с которого я начала эту заметку? Стоит лишь поверхностно ознакомиться с историей Швейцарии, как становится понятным, что оно не зря красуется на башне старого города. Женева – это город, который уже шестое, если не седьмое столетие принимает беженцев. И это не преувеличение. Все знают о протестантах, скрывавшихся от преследований католической церкви в Швейцарии. Но и до них хватало беглецов. Уже в четырнадцатом веке в Женеву со всей Европы бежало множество людей, спасаясь от чумы.  Вы спросите: а что в Женеве эпидемий не было? Конечно были и неоднократно. Но, видимо, реже, чем в других местах. И когда по соседству, во Франции или в Италии, начиналась чума, то множество людей перемещалось туда, где в этот момент ее не было. Таким местом нередко оказывалась Женева. И лишь в шестнадцатом веке началась эпоха беженцев-протестантов, продолжавшаяся с интервалами до конца семнадцатого века. Уже в середине шестнадцатого века в Женеве насчитывали около двух тысяч французских семей и триста семей итальянских протестантов. А были еще и испанцы и фламандцы. Женева не была бы тем, чем она стала, если бы не все эти беженцы. Не многие сейчас уже помнят, что именно благодаря им Женева приобрела статус одного из крупнейших финансовых центров мира. Дело в том, что католическая церковь в принципе  с осуждением относилась к тем, чьи занятия были связаны с деньгами. Конечно, всем известно, что папский престол в Ватикане занимало несколько представителей семейства Медичи, чье состояние было сделано благодаря, как бы сейчас сказали, банковскому бизнесу. Но это лишь то исключение, которое подтверждает правило. А во Франции к менялам и процентщикам относились с еще большим презрением, чем в Италии. Хотя и не могли без них обойтись. Поэтому не случайно большинство тех, кто занимался делами, связанными с деньгами, оказались протестантами. Эта религия с уважением относилась к любым полезным для общества занятиям. И вот, когда во Франции начались гонения на протестантов, очень многие из них оказались в Женеве и ее окрестностях. Немало известных женевских банкиров - выходцы из семей французских протестантов, осевших в Швейцарии.

    Говоря о протестантах, во многом повлиявших на развитие города, нельзя не упомянуть того, кто не просто повлиял, а на много веков определил ее облик. Я говорю, конечно, о самом знаменитом из французов, нашедших приют в Женеве, о Кальвине.

Жан Кальвин
Жан Кальвин

  Еще в детстве Кальвину дали прозвище «винительный падеж» за его любовь обвинять всех и вся. В двадцатишестилетнем возрасте он написал трактат «Наставление в христианской вере», который стал для него программой деятельности, а для миллионов его приверженцев – манифестом. В Женеве он, по сути, создал тоталитарное государство, в котором его постулаты стали догмами. «Лучше невежество верующего, чем дерзость мудрствующего» - таков девиз Кальвина. Всякое отклонение от принципов манифеста жестоко каралось, а отступников ожидала казнь. И, как во всяком тоталитарном государстве, в Женеве царил его культ. Влияние Кальвина выходило далеко за пределы города. Повсюду в Европе появлялись последователи его учения, которые готовы были идти на смерть за любимого учителя.

    Как много параллелей с нашим недавним прошлым! Только у них эти события давно  произошли – в 2009 году отмечали пятьсот лет со дня рождения Кальвина, –  а Владимир Ильич устроил в России веселую жизнь совсем недавно – меньше ста лет назад. Но принципы, методы и результаты те же самые. Единственно верное учение, устав, которому все обязаны следовать, тотальный контроль за жизнью, признания под пыткой, доносы детей на родителей… Во все времена одна и та же история.

    Когда же люди, наконец, начнут учиться на опыте других, а не на своем собственном? Наверное, никогда. Бедный Декарт, восстань он сейчас из мертвых, ему пришлось бы опять вопрошать в отчаянии: «Pourquoi refaire les mêmes erreurs alors qu’il y en atant d’autres à faire?»[1] И в своей жизни мы совершаем те же ошибки, которые до нас совершали миллионы. Набив шишку, мы тут же спешим набить вторую, повторив свою собственную ошибку.

    Про Кальвина я бы сказала, что он «живее всех живых». Мы говорили так про Ленина, но я считаю, что сегодня это относится к нему в меньшей степени, чем к Кальвину.

    Я написала «мы говорили так про Ленина». Интересно, если провести сегодня опрос, все ли вспомнят, кто на самом деле сказал эти слова? Боюсь, что не многие ответят, что это строфа из поэмы Маяковского «Владимир Ильич Ленин». С посвящением Российской коммунистической партии. Сегодня с образом Маяковского настолько слился имидж диссидента, что я сама невольно полезла в интернет, чтобы проверить, не ошибаюсь ли, действительно ли Маяковский? Но нет, все правильно, вот этот отрывок из поэмы:

Время –

       начинаю

              про Ленина рассказ.

Но не потому,

             что горя

                     нету более,

время

     потому,

            что резкая тоска

стала ясною

           осознанною болью.

Время,

      снова

           ленинские лозунги развихрь.

Нам ли

      растекаться

                 слезной лужею,-

Ленин

     и теперь

             живее всех живых.

 

    Ленин жил всего лишь сто лет назад, а Кальвин – почти пятьсот. Что сегодня осталось от заветов Ленина? Наверное, Маяковский удивился бы, узнав, что очень немногое. А вот то, что проповедовал Кальвин, въелось в кровь и плоть женевцев. Для того, чтобы убедиться в этом достаточно посмотреть на то, какие дома строят в Женеве, какую одежду носят люди, каких моральных ценностей они придерживаются.

    Он запретил театральные представления, многие другие развлечения также были запрещены. Искусство вообще было признано ненужным и почти на два столетия изгнано из Женевы. Лишь сегодня Женева понемногу начинает завоевывать статус город, где ценят искусства.

    Кто-то может мне возразить: женевские ювелиры славятся по всему миру.

    Да, но ювелирное мастерство – исключение. Почему оно выжило? Потому что Кальвин не мог запретить пользоваться часами. Более того, он поощрял граждан их иметь. Это позволяло быть пунктуальным, четко соблюдать распорядок дня. Часовое мастерство продолжало развиваться при Кальвине, и это позволило сохранить и приумножить навыки ювелирного мастерства.

     Главное, к чему призывал Кальвин – это к бережливости, к простоте жизни, вернее, даже к аскетизму и к добросовестному труду. Сегодня все эти ценности по-прежнему являются для исконных женевцев если и не непреложными, то, безусловно, важными. И если в наши дни их не придерживаются столь же неоднозначно, как еще совсем недавно, то они по-прежнему декларируются. Ясно, заветы Кальвина оказались более живучими, чем заветы нашего великого вождя, не столь давно сошедшего с исторической сцены.

    Интересно, что при том влиянии, которое продолжает оказывать учение Кальвина на жизнь женевцев, не многие его жители сразу ответят вам, где он захоронен. Мало кто хоть раз побывал на более чем скромной могиле Кальвина затерявшейся в глухом углы небольшого кладбища недалеко на старом кладбище Плэнпале. Вспомним мавзолей, где лежит Ленин, и куда к нему на поклон до недавнего времени выстраивались в очередь тысячи людей. Гордые позолоченные буквы имени вождя, выбитые на мраморе в Москве, и всего две буквы на светлом камне – J. C. (JeanCalvin).

Могила Кальвина на кладбище в ПлэнпалеМогила Кальвина на кладбище в Плэнпале

    Справедливости ради надо сказать, что эта разница не на совести Ленина. Я думаю, он бы предпочел более скромную могилу. Правда, и камень с двумя буквами на могиле Кальвина – тоже дело рук продолжателей его дела. Сам же он пожелал быть похороненным так, чтобы не было видно, где его могила: никакого памятника или даже плиты. И его воля была исполнена. Место его захоронения было засажено деревьями. Плиту положили гораздо позже, женевцы не могли допустить, чтобы последующие поколения не знали где лежит тело знаменитейшего жителя их города.

    Был еще один протестант из Франции, имя которого тесно связано с именем Кальвина, но о котором знают гораздо меньше.

     Как-то у меня в руках оказалась книга о Швейцарии, купленная в букинистическом магазине в Москве. Книга была написана русским автором, Величкиной, еще в девятнадцатом веке. И вот листая ее, в главе о Кальвине вдруг наткнулась на такие строки: «Одним из самых позорных и жестоких поступков Кальвина была казнь ученаго Михаила Сервета».

    Я стала читать дальше и обнаружила, что Сервет был выдающимся врачом. По словам автора, он даже открыл систему кровообращения в легких.

    Но он был не только врачом, но и философом. Он проповедовал, что все существующее божественно, а потому «...и есть само божество, что божество проявляется во всем мире, во всех творениях, что Бог есть все – и материя, и дух. Поэтому в мире нет ни ангелов, ни дьявола, и Евангелие божественно только потому, что оно истинно. Все земные блага должны быть общей собственностью, потому, что во всех людях есть часть божества и потому они все братья. Между ними не должно быть ни богатых, ни бедных».

     «Так, интересно, – подумала я. – Странная смесь. С одной стороны провозвестник марксизма: экспроприация собственности, ликвидация неравенства и прочее. А с другой – шаг к буддизму. Раз Бог проявляется во всех творениях, значит, любая букашка есть проявление божественного на земле».

    Естественно, католическое духовенство его преследовало. Но удивительно, что Кальвин, сам выступивший против догм католицизма, тоже обрушился на Сервета. Почему он на него ополчился? Сервет был тоже протестантом, но его взгляды отличались от взглядов Кальвина. И вообще критиковал учение Кальвина. Он, например, отвергал необходимость церковной организации, а Кальвин был ее сторонником, регулярно читал проповеди с кафедры собора Святого Петра и составил «Церковные установления». Они стали основой кальвинистской церкви. Кальвину не мог понравится и тезис Сервета о том, что все существующее и есть само божество. Это, по сути, полное отрицание Бога. А может ему не по душе пришлось отрицание ангелов и демонов. Ведь Кальвин всех постоянно стращал дьяволом, грозил гиеной огненной за любое самое ничтожное отклонение от навязываемых им жизненных правил.

    Чем больше я узнавала впоследствии о Сервете, тем симпатичнее становился он мне. Это был незаурядный человек, обладавший не просто выдающимся умом, блестящими ораторскими способностями, но и прекрасными человеческими качествами. Если Кальвина уважали, но боялись, то Серветом восхищались и любили.                                 

Мигель СерветМигель Сервет

    Михаил Сервет или как будет правильнее, поскольку он родом из Испании, Мигель Сервет (Miguel Serveto Conesa) родился в 1511 году в городе Виллануева в Арагоне. Правда, некоторые источники утверждают, что он родился в один год с Кальвином, в 1509 году. Он был настолько одаренным ребенком, что уже в четырнадцатилетнем возрасте отец отправил его изучать юриспруденцию в Тулузу. Когда ему было пятнадцать, он покинул Испанию и потом всю жизнь скитался: жил во Франции, Германии, Австрии, Италии, Швейцарии. Помимо юриспруденции  освоил математику, астрономию географию, метеорологию, занимался переводами, писал стихи, изучал анатомию в Парижском университете у знаменитого врача Дюбуа. В итоге Сервет избрал профессию врача и  занялся медицинской практикой в Париже. Сервет прекрасно бы вписался в эпоху Возрождения, когда ценили людей всесторонне одаренных, открытых новому, стремящихся познать мир во всем его многообразии. Этот человек был мало уместен в средневековой Европе, где любое отклонение от навязанных церковью и государством норм и взглядов каралось  с варварской жестокостью.

    Роковым для Сервета оказался его интерес к богословию. Несмотря на занятия медициной, Сервет одновременно продолжал теологические изыскания. Он долго и тщательно изучал Библию. Поскольку он хорошо знал латынь, то читал Ветхий и Новый Завет в оригинале. Зная несколько европейских языков, он мог следить за богословскими спорами между католиками и протестантами.

    1531 году Сервет опубликовал трактат "О заблуждениях учения о Троице", а спустя год, второй трактат "Диалоги о Троице". В этих трактатах Сервет отрицает триединство бога и называет его трехголовым чудовищем. Он утверждает, что догмат о трех вечных ипостасях несовместим с единой сущностью Бога. Следовательно, несостоятелен и догмат о божественной природе Христа. Христос для Сервета это человек, который просто познал лучше других божественные заповеди и приблизился к Богу.

    Венцом его трудов стал опубликованный в 1546 году теологический труд   «Восстановление христианства» или «Восстановление христианской веры» (Christianismi Restitutio). Это был явный ответ на книгу Кальвина «Наставление в христианской вере». В этом глубоко философском произведении Сервет выступал против догмата об абсолютном предопределении, о "спасении верой". Он утверждал, что, прежде всего сам человек своими мыслями и делами определяет свою жизнь и свое спасение. Он выступал против крещения младенцев, поскольку считал, что принятие той или иной религии должно быть осмысленным актом и происходить уже в зрелом возрасте, например в тридцать лет. Все эти постулаты Сервета не могли не вызвать гнева как католиков, так и ортодоксальных протестантов.

    Сервет резко выступил и против нетерпимого отношения к инакомыслящим. Винил в этом он как католическую, так и протестантскую церковь. Он заявил, что не понимает, как можно посылать людей на смерть лишь за то, что их взгляд на что-либо отличается от общепринятого. При этом Сервет напоминал, что даже великие мира сего не могут избежать ошибок. Чего же требовать от простого смертного?

    Истоки его религиозных и философских взглядов, возможно, следует искать в том, что он увидел в молодости в Испании. В этой стране с древних времен мирно жили испанцы, арабы, евреи. Но время молодости Сервета – это время жестоких гонений на всех нехристиан. Пылали костры инквизиции, под угрозой смерти всех иноверных заставляли принимать католическую веру. И Сервет всю жизнь, как мог, боролся с религиозной нетерпимостью, хотя прекрасно понимал, чем это ему грозит.

    Сервет был бесстрашным человеком, к тому же, он будто играл с судьбой, посылая ей один за другим вызовы. Он отдавал себе отчет в том, что его трактат должен был неизбежно вызвать гнев не только католиков, но и протестантов, но вместо того, чтобы взять псевдоним он ставит на обложке « MSV». Маскировка, не стоящая и ломаного гроша. Любой, знавший Сервета, мог легко догадаться, что за этими буквами скрывается его имя: «Мигель Сервет из Вилланова».  

    Католическая церковь, естественно,  признала книгу еретической. Книгу сожгли публично на городской площади. Сервета заключили в тюрьму, откуда ему удалось бежать. Его заочно приговорили к смерти. Для еретиков в те времена это означало одно: сожжение на костре.

    Сервет решает бежать в Италию, где надеется найти убежище, но почему-то заезжает в Женеву, где единолично властвует его заклятый враг Кальвин. Более того, он идет в церковь, где тот проповедует. Пишут, что это случайность. Мне в это не вериться. Случайно из всех церквей Женевы выбрать для визита именно в этот маленький храм,  замечательный только тем, что там регулярно выступает Кальвин? И именно тогда, когда он там находится? Удивительно другое: как Кальвин узнал Сервета? Они переписывались, но никогда не встречались, а плакатов с текстом: «разыскивается преступник» тогда на стенах не развешивали. Да и фотографии не существовало.

    Сервета схватили, бросили в тюрьму, а потом, по прямому указанию Кальвина отправили на костер. Парадокс, Кальвин, сам подвергавшийся гонениям со стороны католической церкви, в деле Сервета стал ее подручным и осуществил то, что не смогли сделать его противники католики.

    Находясь в тюрьме, Сервет писал Кальвину. Наивный человек, он надеялся убедить его в правоте своих взглядов. Условия его содержания были ужасны. Вот, что он писал из тюрьмы: «Я прошу Вас, ускорьте, пожалуйста, обсуждение моего дела. Ясно, что Кальвин желает сгноить меня в этой тюрьме для своего же удовольствия. Вши едят меня заживо. Моя одежда порвана, у меня нет даже рубашки, только протертый жилет».[2] И его пожелание было «услышано», его по ускоренной процедуре приговорили к смерти. Есть свидетельства того, что он до самого конца не верил в то, что его ждет смерть. Более того, ожидал, что вот-вот двери тюрьмы распахнуться и его выпустят на свободу. Когда же ему прочитали смертный приговор, то он был просто раздавлен. Но, несмотря на это ни в тот момент, ни по дороге к месту казни не пошел на сделку с совестью. Его уговаривали отречься от убеждений, признать свои ошибки, покаяться. Сервет отказался это сделать.

    Умирал Сервет мучительно. Хвороста на костер принесли мало, и он был сырым, Сервета долго просто поджаривали на медленно разгоравшемся пламени.

    Могилы Сервета не осталось. Хоть в чем-то он превзошел Кальвина, так мечтавшего об этом. Но Сервет об этом не узнал и не узнает. Да, нельзя не согласиться с Величкиной, написавшей: «Эта смерть благородного ученаго и лучшаго человека своего времени легла темным пятном на память Кальвина».

    Как я уже писала, мы не знаем точно, когда родился Сервет, но хорошо известно, когда он принял мученическую смерть. 27 октября 1553 года. Спустя триста пятьдесят лет 27 октября 1903 года в Женеве, в Шампеле, поставили стелу в честь Мигеля Сервета. Сначала был запланирован памятник.  Над ним даже работала несколько лет известная женщина-скульптор Клотильда Рош (Clotilde Roch), автор памятника перед зданием Федерального дворца в Берне. Работа над скульптурой затянулась, а тем временем граждане, не желавшие излишнего, по их мнению, восхваления Сервета, решили опередить его почитателей. По их предложению в память о Сервете поставили простую стелу.

   

Стела, посвященная памяти Сервета в Женеве (фотография автора)  Стела, посвященная памяти Сервета в Женеве (фотография автора)                                             

    На ней следующая надпись: "Мы, почтительные и благодарные последователи Кальвина, нашего великого Реформатора, осуждая, тем не менее, ошибку, которая была ошибкой его века, и строго придерживаясь свободы совести в соответствии с истинными принципами его Реформации и Евангелия, воздвигли этот покаянный памятник».[3]

    Эту надпись можно комментировать по-разному. На мой взгляд, установка даже такого простого монумента являлась актом, демонстрировавшим мужество жителей города. Мы, в России, еще ни разу, устанавливая памятник кому-либо из незаслуженно расстрелянных, повешенных, задушенных, замученных и отравленных, еще ни разу не осмелились при этом покаяться и признать вину. Пусть не свою, а хотя бы, по примеру женевцев, вину того времени.

    Памятник Сервету подтверждает еще и то, с чего я начала эту заметку: большинство жителей Женевы и спустя четыре века после его смерти считали себя его учениками и последователями. Текст на памятнике является в значительной степени апологетикой Кальвина. Характерно, что он, в отличие от того, кому поставлен памятник, в тексте упоминается трижды.

    Надо сказать, памятник Сервету в Женеве далеко не единственный. Их множество по всему свету. Такое впечатление, что идет соревнование. Некоторые пишут, что это соревнование между городами и странами, где Сервет когда-то жил и работал. Другие видят в этом своеобразное соперничество католиков и протестантов: кто воздвигнет больше памятников человеку, которого преследовали их предки? Ведь смерть Сервета осудили как католическая, так и протестантская церкви. Католическая просто плохо охраняла узника в тюрьме и ему удалось бежать. Тогда католики сожгли на площади вместо Сервета его книгу.

    Количество памятников, мемориальных досок, улиц, получивших имя великого гуманиста, действительно поражает. Как только водрузят мемориальную доску в одном месте, тут же возводят монумент в другом. И уже непонятно, чего больше во всей этой истории с памятниками Сервету: покаянности или гордыни?

    Памятник Сервету в Париже на площади МоберПамятник Сервету в Париже на площади МоберПамятник, воздвигнутый в Женеве в 1903 году, был не первым, католики опередили протестантов, поставив памятник Сервету в Мадриде. Но он был не очень известен и к тому же его нет, памятник разрушен.

    24 августа 1908 года памятник Сервету был открыт в Париже на площади Мобер. Дата открытия памятника была выбрана, по меньшей мере, странная  - день святого Варфоломея. Именно в ночь на 24 августа католики вырезали тысячи протестантов.

    Такого противник пережить не мог. В 1908 году тот памятник Сервету, который изначально готовился для Женевы, был воздвигнут в Аннемасе, французском городке соседствующим с Женевой, большая часть населения которого протестанты.  

     Интересна судьба этого памятника. В 1941 году правительство Виши отправило памятник на переплавку, объясняя это нуждой в металлах. На сохранившийся цоколь памятника участники движения Сопротивления возложили венок, на ленте которого была надпись: «Сервету – первой жертве фашизма!»В 1960 году памятник вновь был воссоздан на основе копии, которая сохранилась в семье скульптора.

Памятник Сервету в Аннемассе
Памятник Сервету в Аннемассе

    На одной его стороне выбита цитата Вольтера: «Арест Сервета в Женеве, где он не печатал и не пропагандировал свои мысли и, следовательно, не был подчинен женевским законам, нужно рассматривать как акт вандализма и нарушениемеждународных прав»

    На другой стороне можно увидеть отрывок из письма Сервета, написанного в тюрьме, в котором он просит ускорить рассмотрение своего дела. Эту цитату я уже приводила выше.

    Но в октябре 1911 года во французском городе Вьенн состоялась церемония открытия памятника Сервету, созданного французским скульптором Бернар. Сервет изображен в полный рост с книгой, прижатой к груди. Присутствие книги не случайно. Именно в этом городе Сервет был в 1553 году схвачен инквизицией после публикации «Восстановления христианства», заключен в тюрьму, откуда и бежал в Женеву.

    История с воздвижением памятников на этом не закончилась, а на время перенеслась в Новый Свет, о существовании которого бедный Сервет и не подозревал. В 1929 году в Бруклине, в первой Парижской унитарной церкви протестанты поместили мозаичный витраж с изображением Сервета, к которому в 1957 году был добавлен еще один.

    Ответ католиков не заставил себя ждать. Более того, был выдан залп сразу из нескольких орудий. В Испании в 1975 году был поставлен памятник перед церковью в его родном городе Виллануэва. А в 1976 году там же в Испании, в городе Уэска, был воздвигнут бюст Сервета в парке, носящем его имя.

    В последующие годы перевес был по-прежнему на стороне католиков. В 2004 году, в Испании, по случаю 450 годовщины со дня гибели Сервета ему был воздвигнут монумент в Сарагосе, городе, где он учился. Стоит он возле госпиталя имени Сервета. На памятнике лаконичное высказывание Себастьяна Кастеллио: "Убийство человека - это не защита доктрины, это просто убийство".

    И наконец, 3 октября 2011 года в Женеве все-таки поставили настоящий памятник Сервету. Именно тот, который не смогли или не захотели поставить более стал лет назад. На углу улиц ла Розри (la Roseraie) и Бо-Сежур (Beau-Séjour) теперь можно увидеть копию той скульптуры  Клотильды Рош, которая была установлена в Аннемассе. Ее отливали в Арагоне. Интересно отметить, что на церемонии открытия присутствовали представители римско-католической церкви в Женеве, но не было официальных представителей Национальной протестантской церкви Женевы, церкви Джона Кальвина. Война между двумя идеологическими противниками продолжается?

    И наконец, 3 октября 2011 года в Женеве все-таки открыли полноценный памятник Сервету. Именно тот, который не смогли или не захотели поставить более стал лет назад. На углу улиц ла Розри (la Roseraie) и Бо-Сежур (Beau-Séjour) теперь можно увидеть копию той скульптуры  Клотильды Рош, которая была установлена в Аннемассе. Ее отливали в Арагоне. Скульптура стоит рядом с той самой стелой 1903 года. Памятник Сервету и стела плохо различимы на фоне окружающей их зелени. Сколько раз я проезжала прежде по этой дороге и ни разу не обратила внимания ни на стелу, ни на памятник. 

                                           Памятник Сервету, установленный в 2011 году в Женеве (фотография автора)
Памятник Сервету, установленный в 2011 году в Женеве (фотография автора)

    Да и подойти к ним непросто. Чтобы сделать эту фотографию, мне пришлось с риском для жизни выбегать на проезжую часть, по которой все время проезжают машины.

    В связи с установкой памятника Сервету в Женеве газета «TribunedeGenève», вспоминая историю памятника гуманисту в Аннемассе, писала о том, что Сервета сожгли дважды: сначала живого, а потом его изваяние.[4] Газета ошиблась: если уж быть точным, то Сервета сожгли как минимум четыре раза: газета забыла о городе Вьенн во Франции, где после побега Сервета была сожжена его книга, и о родном городе Виллануэва в Испании. Там на площади перед церковью было сожжено изображение самого Сервета.

     Я перечислила далеко не все места, где есть памятники или мемориальные доски в честь Сервета. В любом случае, я полагаю, что свою войну против Кальвина Сервет уже выиграл: он явно превзошел своего идеологического противника по количеству памятников, воздвигнутых в его честь.

    А сколько улиц, университетов и различных учреждений носит его имя – и не перечесть. Такая улица, естественно, есть и в Женеве. Но многие имеют ошибочное представление о том, где она находится. Большинство из тех, кого вы спросите, ответят, что это – одна из основных магистралей левобережной Женевы. Я прожившая в этом районе много лет, тоже заблуждалась.

    В первые годы в Женеве мы регулярно переезжали. Сначала моего мужа повышали в должности, и, соответственно, улучшались наши жилищные условия. Потом рухнул Советский Союз. У советской миссии, ставшей вдруг русской, от перемены названия на исторически более правильное, денег не прибавилось, а наоборот. Нечем стало платить за аренду квартир дипломатов, и пришлось искать жилплощадь все более и более дешевую. Так вот, все наши квартиры, а сменили мы, по меньшей мере, четыре за шесть лет, находились в районе улицы Сервет.

     Раньше по этой магистрали можно было быстрее всего добраться из аэропорта до центра старого города. Но с годами машин становилось все больше. К тому же, проложили трамвайные рельсы, еще больше затруднившие движение автотранспорта. И теперь это одна из тех магистралей, которую опытные женевцы избегают.

    Так вот, живя в переулках, в большом количестве отходящих от улицы, я каждый день проходила по Сервету то в магазин, то спеша на работу, то просто прогуливаясь. И очень часто видела табличку с ее названием. Естественно, мне не приходило в голову посмотреть, как точно пишется название. Сервет и Сервет. Я была уверена, что улица носит имя того самого врача, с которым почему-то не ужился Кальвин. Но достаточно посмотреть внимательно на написание этой улицы по-французски, чтобы понять, как мы все ошибались. А пишется она «LaServette» и называется по имени старинного поместья когда-то здесь находившегося. Кстати, известные женевские футбольная и хоккейная команды «Сервет» также не имеют к нашему Мигелю Сервету никакого отношения.

    Его имя носит небольшая улица, которая находится недалеко от того места, где Кальвин расправился со своим соперником, отправив его на костер. На табличке написано «улица Мишель Сервет» (RueMichel-Servet), неподалеку госпиталь, клиника и медицинское учебное заведение. Я думаю, Сервету понравилось бы такое соседство.

 

 

[1] Зачем повторять чужие ошибки, когда можно совершить столько других? (фр. – перевод автора)

[2] « Je vous en supplie qu'il vous plaise abréger ces grandes dilations. Vous voyez que Calvin pour son plaisir me veut ici pourrir en la prison les poux me mangent tout vif, mes chausses sont déchirées et n'ai de quoi me changer ni pourpoint, ni chemise qu'une méchante. » Servetus, 1553

 

[3] «Fils respectueux et reconnaissants de Calvin notre grand réformateur, mais condamnant une erreur qui fut celle de son siècle, et fermement attachés à la liberté de conscience selon les vrais principes de la Réformation et de l’Evangile, nous avons élevé ce monument expiatoire le XXVII octobre MCMIII (27 octobre 1903)»

 

[4] «Brulé deux fois Servet aura sa statu à Genève, grace a Rémy Pagini» - Tribune de Genève, 30 Octobre 2011.