Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

    ЧАЦКИЙ ИЗ ЖЕНЕВЫ

 

            Мы все еще со школьных лет помним известный монолог Чацкого, начинающийся словами: «С кем был! Куда меня закинула судьба!» Вы удивитесь, узнав, что эти слова, вполне возможно, произносил швейцарский сверстник Чацкого задолго до появления на свет комедии Грибоедова «Горе от ума».

Шарль Пикте де РошмонШарль Пикте де Рошмон

            Предыдущий очерк уже познакомил вас с историей о том, как житель Женевы -Шарль Пикте де Рошмон - основал овцеводческое хозяйство в России.                      

     Идея создания фермы принадлежала отцу, а осуществлять ее на практике отправился в Россию его старший, которого звали почти так же, как и отца. Когда в июне 1809 года Шарль-Рене Пикте де Рошмон оказался на ферме в Новом Ланси,[1], ему был двадцать один год. Молодой человек должен был хозяйствовать не только в отрыве от родной Женевы, но и в совершенно чужой для него стране даже не зная ее языка! Это было поистине непростое испытание, но Шарль-Рене вышел из него более чем достойно.

 

    Все годы пребывания в России молодой человек пишет письма родителям и родственникам в Женеву.[2] Эти письма дают весьма полное представление о тех трудностях, через которые он прошел. Большая часть писем, естественно, посвящена хозяйственным делам и проблемам. Шарль-Рене докладывает отцу о том, что сделано, о проблемах, с которыми он постоянно сталкивается, спрашивает совета. Шарлю-Рене пришлось руководить хозяйством Нового Ланси в самый непростой период ее становления. Первая зима выдалась необычно холодной для этих мест, не было квалифицированных помощников, не хватало рабочих рук, закончились запасенные корма. Но трудности не пугали и не останавливали ни отца, руководившего делами из Женевы, ни сына, который упорно шел к поставленной цели, решая весьма нелегкие задачи. Шарль-Рене Пикте де Рошмон Шарль-Рене Пикте де Рошмон

    В письмах из архива семьи Пикте также содержится бесценная информация, что называется из первых рук, о том, какова была жизнь в Новороссии в то далекое время, они знакомят нас с нравами и бытом той эпохи.

Молодой человек довольно часто выбирался в Одессу: и по делам, и в гости к герцогу Ришелье, тогдашнему губернатору Новороссии. Правда, Шарль-Рене видел герцога не слишком часто. Ришелье стремился вникать во все проблемы своей огромной губернии. В это время земли Новороссии населяли представители множества различных национальностей: русские и поляки, греки и молдаване, болгары и немцы, сербы и татары. Как с удивлением констатирует Шарль-Рене «все живут в мире», и «если и услышишь о проблемах, то чаще всего, это кража коней или быков, но не какие-то другие серьезные столкновения».[3]

    Правда, серьезные проблемы доставляли губернатору постоянные набеги горцев,[4] живших в аулах Кавказа, приграничных с территорией России. Они похищали жителей русских селений, использовали их в качестве рабочей силы или же продавали в рабство на рынках Турции и Персии. Именно во время одного из таких набегов, по свидетельству Шарля-Рене, сам герцог Ришелье едва не попал в плен. После этой истории Ришелье запросил подкрепление из Санкт-Петербурга. В Одессу прибыли десять тысяч казаков, и весной 1810 года губернатор лично возглавил карательную экспедицию в соседние с Крымом области Кавказа для усмирения горцев. Шарль-Рене просил герцога взять его с собой в экспедицию, но тот не согласился. И неудивительно. Предстояла отнюдь не увеселительная прогулка, а изнурительная и весьма опасная операция.

     Губерния, находившаяся в ведении герцога Ришелье, страдала не только от набегов горцев. В те времена здесь нередко свирепствовала эпидемия чумы. Об одной из них, бывшей, по словам современников, одной из самых страшных за все последние десятилетия, сохранился рассказ и Шарля-Рене. Эпидемия разразилась летом 1812 года. Сначала чума свирепствовала в Константинополе, потом, несмотря на карантин, перебросилась на территорию Одессы, а затем распространилась и по всему краю. Ей предшествовала холоднейшая зима. Таких морозов уже давно не видели в этих краях. Возможно, именно это способствовало особому размаху эпидемии. Организм человека, ослабленного холодами и плохим питанием (из-за морозов замерзла даже вода в некоторых портах Черного моря и нарушились поставки продовольствия), плохо сопротивлялся болезни. Чума косила целые деревни. Шарль-Рене сразу включился в борьбу против чумы. Он ездил по деревням, выявлял больных, отвозил заболевших в больницы, финансировал строительство временных лазаретов, осуществлял дезинфекцию зараженной местности, помогал создавать кордоны вокруг районов, охваченных инфекцией. Словом, был в гуще событий, не раздумывая оказывал помощь там, где он мог это сделать. От описания некоторых сцен, свидетелем которых он стал, оказываясь в селениях, где свирепствовала чума, становится не по себе. Вот, например, что он пишет в одном из писем: «Сколько раз я обязан был, скрепя сердце, сохранять твердость, когда, невзирая на рыдания и мольбы матери я вынужден был вырывать из ее рук больных детей или когда я отправлял отца семьи в чумной госпиталь, то есть практически на верную смерть! Спектакль полностью вымерших семей, груды трупов, среди них умирающие, больные – все они под одной крышей, оставленные без помощи, без еды, брошенные своими же собратьями, для которых они превратились в смертельных врагов».[5]

    На протяжении нескольких месяцев Шарль-Рене постоянно рисковал жизнью. Герцог Ришелье, обычно, скупой на похвалы, счел необходимым написать письмо отцу – Пикте де Рошмону, в котором высоко отозвался о сыне.

«… я бы никогда не предложил ему участвовать в подобного рода деятельности, но он сам захотел этого и действовал с таким усердием, которое заслуживает самых высоких похвал. Провидение защитило его, позволив избежать множества опасностей, которым он повседневно подвергался, занимаясь столь полезной деятельностью. Его отвага, которая, возможно, кажется менее блестящей, чем та, которую демонстрируют на поле битвы военные, заслуживает не меньшего признания».[6]

    В итоге Одесса и Новороссия не так сильно пострадали от этой эпидемии чумы, как, например, Константинополь, где вымерла четверть населения города. А Шарль-Рене за проявленное мужество был награжден орденом Св. Анны.

    В письмах Шарля-Рене содержится немало фактов, рассказывающих не только о событиях тех дней, но и о нравах общества, окружавшего молодого женевца.

5-й герцог Ришельё5-й герцог Ришельё

    Главным развлечением молодого человека является охота, которую время от времени устраивают его знакомые. Он также посещает своеобразные «мальчишники», устраиваемые герцогом Ришелье, живущим холостяком. Он находит очень приятным и интересным узкий круг ближайших сотрудников герцога. Он отмечает, что в окружении герцога есть люди весьма интересные и достойные.       

    Но когда заходит речь о светском обществе Одессы, тон его писем меняется. Светские рауты, балы раздражают его громкой и дурной музыкой, пустой суетой. Он жалуется, что встречает там людей пустых, с которыми невозможно поговорить на какие-то серьезные темы.

    После одного из балов Шарль-Рене пишет письмо, в котором содержится далеко нелицеприятная характеристика светского общества Одессы. Особенно язвительные строки выходят из-под его пера, когда речь заходит о представителях слабого пола. Надо сказать, что женское общество Одессы уже заранее было настроено довольно настороженно в отношении молодого человека. Дело в том, что после своей первой поездки в Россию он опубликовал в журнале «Британская библиотека», издававшемся его отцом в Женеве, заметку, в которой содержалась довольно сатирическая зарисовка женского общества Бессарабии. Напомню, что Бессарабия (южная часть восточной Молдавии) долгое время находилась под властью Турции, а в 1812 году после окончания русско-турецких войн вошла в состав Российской империи в качестве Бессарабской области. Вот что пишет Шарль-Рене: «Поистине уникальный спектакль являют собой эти женщины, получившие представление о хороших манерах в обществе (русских) офицеров, развлекавшихся, выставляя их в смешном свете. Надо представить себе их мужей, которые чувствуют себя теперь совершенно чужими в своих собственных домах, где, еще совсем недавно, они были абсолютными деспотами в отношении своих жен. А теперь последние берут реванш: они пользуются полученной свободой и злоупотребляют ею».[7] Эта статья Шарль-Рене имела довольно широкий резонанс, и герцог Ришелье передавал женевцу, что молдавские женщины обещают «вырвать ему глаза»,[8] если он появится еще раз в Бессарабии.

    В Бессарабии Шарль-Рене больше не появлялся, но женское общество Одессы являло, по его словам, спектакль не намного лучший. Вот пассаж из его письма, касающийся местных светских львиц: они большей части «уродливы и еще более глупы»[9], к тому же «у них или причудливые турнюры, или чрезмерные претензии».[10]

    И далее он продолжает уже о светском обществе Одессы: «<> это в высшей степени город злословия, что и неудивительно в среде людей, не имеющих средств и не обладающих образованием, и которым в силу этого не остается ничего иного как заниматься сплетнями или клеветой…».[11] Поскольку молодой человек избегал бывать в свете, в его адрес посыпались обвинения. Местные светские дамы обвинили его в пренебрежении к ним и заключили, что он «высокомерен» и плохо воспитан и, что еще прискорбнее, «склонен к меланхолии».[12] Это вам ничего не напоминает? Вот эти строки, например:

 

С кем был! Куда меня закинула судьба!

Все гонят! все клянут! Мучителей толпа,

В любви предателей, в вражде неутомимых,

Рассказчиков неукротимых,

Нескладных умников, лукавых простяков,

Старух зловещих, стариков,

Дряхлеющих над выдумками, вздором

Безумным вы меня прославили всем хором.

 

    Когда я читала это письмо молодого женевца, у меня невольно в памяти всплывал этот монолог Чацкого. Правда, Шарля-Рене никак нельзя заподозрить в плагиате. Мало того, что он не знал русского, но и бессмертные строки, возможно, еще только зарождались в голове Грибоедова.

 Грибоедов Александр Сергеевич Грибоедов Александр Сергеевич

    Письмо Шарля-Рене было написано в 1814 году. Всего через два года, в 1816 году, Грибоедов начнет писать свое бессмертное произведение «Горе от ума». Закончит он его в 1824 году.       

Шарль-Рене уехал из Нового Ланси в 1814 году. Вместе с герцогом Ришелье он отправился на конгресс в Вену, где уже находился его отец. Из Вены он поедет в Швейцарию. В Россию Шарль-Рене больше не вернется, но до конца своих дней будет заниматься делами фермы в Новом Ланси, которой было отдано столько лет жизни представителей двух поколений семьи Пикте де Рошмонов. Лишь после смерти Шарля-Рене его дети в 1856 году продадут Новое Ланси.

    В Женеве, по примеру отца, Шарль-Рене занялся политикой, на протяжении многих лет (1825-1841) заседал в Представительном Совета Женевы, а затем был мэром Ланси. Отойдя от дел, он приобрел участок земли на берегу Женевского озера в районе Прени (Pregny), где построил прекрасный дом, названный Рив-Бель.[13] Это поместье позднее перешло в собственность города Женевы, и сейчас там находится резиденция для почетных гостей города.



[1] Вы уже знаете, что в Женеве у семейства Пикте имелась ферма в районе Ланси. Примерно там, где сегодня находится мэрия этого района. Поэтому ферму в России и назвали Новое Ланси.

[2] Des Bergeries Familiales d’Odessa a La Legation Royale de Baviere a Paris: Charle Rene Pictet de Rochemont (1787-1856) (Lettres, documents, correspondence diplomatique). Fondation des archives de la familles Pictet.

[3] Op. cit. p. 61.

[4] Чаще всего, подобные набеги совершали в это время чеченцы  прим. автора.

[5] Там же, стр. 82.

[6] Там же, стр. 86.

[7] Там же, стр. 64

[8] Там же, стр. 63

[9] Там же, стр. 62.

[10] Там же, стр. 96

[11] Там же. стр. 96

[12] Там же. стр. 96

[13] Rive-Belle – красивый берег (перевод с фр.)