В любой сказке – а мы пытаемся понять, как Швейцария превратилась в глазах многих в страну-сказку, – обязательно есть герои. Об одном из них – Вильгельме Телле – я уже рассказала, когда речь шла о драме Шиллера, посвященной этому то ли реальному, то ли легендарному персонажу швейцарской истории.

Но в сказке должен быть помимо положительного героя и зловещий персонаж. И этот «злодей» в значительной степени предопределяет не только сюжетную канву, но и то, полюбится ли история читателям. В Швейцарии тоже была такая фигура. Многие, конечно, уже догадались, что речь пойдет о Жане Кальвине, ставшем неотъемлемой частью не только швейцарской истории, но и «швейцарской легенды». Как Кальвина невозможно представить без Швейцарии, так и Швейцарию невозможно представить без этого человека.

Известный российский писатель, философ и историк Дмитрий Сергеевич Мережковский, будучи в эмиграции, написал три эссе о деятелях Реформации, одно из них посвящено Кальвину. Когда вы читаете его описание Кальвина, то это не просто «злодей», а самый страшный герой сказок, которым в детстве пугают детей: «он жилист, костляв, сух, – кожа да кости, но крепок – Кощей Бессмертный – кремень». А вот как Женеве живется под властью Кощея: «Будет весь женевский народ Шильонским Узником, а теократия Кальвина – черной подземной тюрьмой в небесной лазури Лемана»[1].

Знаменитый австрийский писатель Стефан Цвейг так писал о Кальвине в своей книге «Совесть против насилия: Кастеллио против Кальвина»: «Далеко за пределы городских стен распространяется зловещая власть этого зловещего человека; города Швейцарского Союза видят в нем важнейшего политического союзника, протестанты всего мира выбирают violentissimus christianus (самого неистового христианина (лат.) – Н. Б.) духовным вождем, князья и короли ищут милости главы церкви, который создал в Европе самую мощную, наряду с римской, организацию христианства»[2]. Книга Цвейга увидела свет в 1936 году. В Германии пришел к власти нацизм, и писатель вложил в обличение Кальвина свое неприятие гитлеровского режима с его нетерпимостью ко всем инакомыслящим и всепроникающей слежкой. Для Цвейга, как и для многих других, изучавших жизнь Кальвина, этот «женевский папа» создал некое подобие тоталитарного государства, где царил его культ и где физическое насилие шло рука об руку с идеологической тиранией.

 

Билибин И.Я. Кащей Бессмертый. Иллюстрация к сказке «Марья Моревна».

 

В то же время имеется не меньшее количество книг, весьма позитивно оценивающих деятельность Кальвина. Так в одной из его последних биографий, написанной Алистером Макгратом, одним из самых известных современных специалистов по истории протестантизма, буквально по пунктам опровергаются почти все обвинения, которые когда-либо выдвигались в адрес Кальвина.[3] Не случайно его книгу даже называют концом мифа о Кальвине.[4] В данном случае имеется в виду конец «демонизации» образа Кальвина.

Как мне представляется, миф о Кальвине переживет всех тех, кто о нем пишет. Мировоззрение этой, безусловно, неординарной личности оказалось настолько жизнеспособным, что привело к формированию целого движения – кальвинизма или аскетического протестантизма, влияние которого вышло далеко за пределы Швейцарии. Неудивительно, что все, связанное с фигурой Кальвина, было и еще долго будет предметом тщательного исследования и изучения.

Родился Жан Кальвин 10 июля 1509 года в городе Нуайон во французской провинции Пикардия, а умер 27 мая 1564 года в Женеве. В 26 лет, в 1535 году, он пишет трактат «Наставление в христианской вере», который годом позже появится в печатном виде. Этот труд становится программой действий для самого Кальвина и манифестом для его многочисленных приверженцев по всей Европе. В начале пути Кальвин – истинный продолжатель дела Лютера, возглавивший процесс дальнейшего преобразования церкви и придавший новый импульс движению Реформации.

Надо сказать, что не Кальвин начал процесс реформирования церкви в Швейцарии. Первым был Ульрих Цвингли[5], проповедовавший в Цюрихе. Его учение нашло последователей в Берне, Базеле, Шаффхаузене, Санкт-Галлене, Гларусе и некоторых других городах немецкой части Швейцарии. А в романской части Швейцарии движение Реформации начал Гийом Фарель[6], проповедовавший в Женеве.

 

Примерно так выглядела Женева во времена Кальвина. Старинная гравюра

 

В городе на Лемане Кальвин оказал случайно. В 1536 году, спасаясь от преследований католической церкви, он направлялся в Страсбург и заехал в Женеву, намереваясь лишь переночевать здесь. Но Гийом Фарель, узнав о прибытии Кальвина, уговорил его задержаться. Дело в том, что незадолго до этого по решению народного собрания жителей Женевы, недавно освободившейся из-под власти герцогства Савойского, было решено провести полную реформу церкви, придерживавшейся до этого католических традиций. И Фарель предложил Кальвину остаться в Женеве.

Зачем? По-моему, самое точное объяснение его поступка дал Стефан Цвейг. В своем произведении «Кастеллио против Кальвина или Совесть против насилия», которое уже цитировалось, он написал: «… Фарель, в порыве фанатизма сумел опрокинуть старый порядок, но отнюдь не призван для созидания нового»[7]. Слова Цвейга о фанатизме Фареля не оговорка, об этом проповеднике, по сути приведшем Кальвина к власти, отзывались как об исключительно бескомпромиссном и беспощадном характере. Показательна характеристика, которую дал Фарелю Эразм Роттердамский, отличавшийся сдержанностью в оценках: «никогда в жизни не встречал более самонадеянного и наглого человека». А вот описание Мережковского: «Кальвин страшен, а Фарель гнусен. Рыжий, зеленоглазый горбун, с чем-то красным, точно запекшаяся кровь, на губах, он похож на вурдалака»[8].

Кальвин был для Фареля идеальной фигурой для совместной борьбы: так же, как и он, фанатично предан делу борьбы против католицизма, обладает отличными организаторскими способностями, к тому же пользуется все растущим авторитетом среди сторонников протестантской веры. Только что в Базеле напечатан его трактат «Наставление в христианской вере», сразу же выдвинувший его в ряды главных теоретиков движения Реформации.

Решение о проведение Реформы церкви одобрено Генеральным Советом Женевы 21 мая 1536 года[9] (художник Е. Эльзингр)

 

Надо сказать, что и Цвингли, и Фарель главной своей задачей ставившие борьбу против католической церкви, основные свои усилия устремляли на то, чтобы подорвать престиж и влияние власти папы римского. Но для того, чтобы завоевать массы верующих, недостаточно было просто критиковать старую систему, необходимо было противопоставить ей нечто не менее стройное и убедительное. Надо было создать новую церковь, разработать и ввести новые церковные установления. Всем этим и занялся Кальвин, сделавший Женеву в первой половине XVI века центром новой религиозной власти, откуда он и повел наступление на оплоты католицизма не только в Швейцарии, но и по всей Европе. Женева воистину стала настоящим протестантским Римом.

Но все это произойдет несколько позднее, а пока Кальвин начнет свою деятельность в Женеве в качестве проповедника. Местом для произнесения проповедей Кальвин избрал небольшое помещение, расположенное на площади Таконнери (place de la Taconnerie), совсем рядом с собором Святого Петра. Это здание бывшей католической церкви, скорее напоминающее часовню, сегодня носит его имя: Аудитория Кальвина. Именно Аудитория станет колыбелью нового элемента мифа о Швейцарии как стране беженцев. Кальвин, нашедший убежище в Женеве, призвал своих соотечественников-протестантов покинуть, как и он, Францию и найти такую страну, где они могли бы не скрывать своих религиозных убеждений. Естественно, многие из тех, кто послушается его совета, оказались в Женеве. За период с 1545 по 1560 год население города удвоилось, Аудитория Кальвина превратилась в приют для вновь прибывших. К этому времени Кальвин давно уже читает свои проповеди в гораздо большем помещении – в соборе св. Петра. Но даже собор будет с трудом вмещать всех желающих послушать «женевского папу». Порой на его проповеди собиралось до тысячи человек!

Поначалу реформаторская деятельность Кальвина и Фареля натолкнулась на упорное сопротивление противников реформы. В начале 1538 года, после очередных выборов в высший орган власти Женевы – Генеральный Совет — они составили там большинство. В итоге 21 апреля 1538 года его решением Кальвин и Фарель были изгнаны из города.

В 1538 году на Пасху, во время проповеди Кальвина — принадлежавшие к партии противников Реформы, принадлежавшие к партии «либертинов», открыто выступили против его идей (художник Е. Эльзингр)

 

Однако, в 1541 году в совете победила партия сторонников Фареля, и ему предложили вернуться. Когда Фарель отказался, аналогичное предложение было направлено Кальвину, и тот его принял. Но принял не сразу, а только получив клятвенное обещание городских властей беспрекословно придерживаться его катехизиса и его правил. В 1542 году в городе была основана Консистория, орган религиозного управления, совет главных служителей церкви. В этом органе Кальвин и играл главенствующую роль. С этого момента и начинается период осуществления Кальвином задуманных реформ.

Чем объяснить, что жители города, изначально нанявшие Кальвина в качестве всего лишь проповедника, стали безропотными исполнителями его воли? Надо отдать должное Кальвину, он обладал изворотливым умом и сумел превратить таинство причастия в средство принуждения, объявив, что к нему будут допущены лишь те, чье поведение соответствует установленному им кодексу поведения. Тот же, кто не желает ему следовать или отступает от его положений, к причастию не допускается. Если человек упорствует в своем непослушании и не соглашается покаяться публично, он отлучается от церкви, то есть практически становится отверженным: никто не смеет вступать с ним ни в деловые, ни в личные контакты. В итоге такой житель Женевы был чаще всего вынужден покинуть город.

Если в первые годы Кальвин сосредоточил свое внимание, в основном, на религиозной жизни граждан Женевы, то по мере укрепления его власти указы начали распространятся на все аспекты существования. Цель жизни – служение Богу, и все личное, частное не должно мешать исполнению этого высшего долга. Если вы прониклись этой верой, какое значение имеют все ничтожные детали повседневной жизни: что вы едите, во что одеты, где живете.

Труд, аскетизм, исполнение религиозных постулатов! Так можно вкратце суммировать главные линии жизни самого Кальвина и жизни тех, кто оказался в пределах его бдительного ока. Трудиться в Женеве всегда умели хорошо. С этим особых проблем у граждан не было. Исполнять религиозные установки Кальвина было несколько сложнее, поскольку следовать надо было не положениям протестантской религии, а тем правилам, которые ввел именно Кальвин. И еще хуже обстояли дела у граждан Женевы с аскетизмом. Во всяком случае, таково было мнение их наставника. И это при том, что в Женевской Республике роскошь, в отличие, например, от соседнего Савойского герцогства, никогда не была в почете. И, тем не менее, Кальвин с яростью обрушивается на бедных женевцев, уличая их в мотовстве, склонности к излишествам в одежде, стремлении украшать свои дома ненужными предметами и прочее, и прочее.

Регламентировалось все: как и сколько молиться, работать, отдыхать; как обставлять комнату; как воспитывать детей; даже то, как проводить свадьбу. Что там свадьбу! И поминки подпадают под его бдительное око, и он точно определяет, сколько человек может участвовать в траурной процессии и полностью запрещает устраивать поминки.

Он запретил театральные представления, многие другие развлечения также были запрещены. Искусство вообще было признано ненужным и почти на два столетия изгнано из Женевы. Даже во времена Жан-Жака Руссо в городе еще спорили о том, следует ли разрешить или запретить театр, серьезно обсуждали необычный вопрос, означают ли «изящные искусства» прогресс или несчастье для человечества.[10]

Кальвин утверждал, что он не полностью против праздников. Он говорил, что не винит тех, кто хочет развлечься. Танцы и игры сами по себе не являются грехом. Но как правило те, кто слишком часто предается развлечениям, становятся их рабами!  Удивительно, но Кальвин сказал непреклонное «Нет!» и Рождеству. Известен день и час, когда жители Женевы узнали об отношении своего вождя к данному празднику.

Произошло это 25 декабря 1550 года. Мир помнит о том, что сказал в этот день Кальвин своим прихожанам, благодаря записям, сделанным французским протестантом, Дени Рагенье (Denis Raguenier), нашедшим убежище в Женеве. Он преклонялся перед Кальвином и записывал его речи и высказывания с помощью особой системы скорописи, изобретенной им самим. Вот что сказал Кальвин, обращаясь в этот день к прихожанам, заполнившим собор Святого Петра в Женеве. Я, естественно, приведу его речь в своем вольном переводе. «Я вижу сегодня гораздо больше людей, чем обычно. И почему? Это день Рождества. А кто вам сказал об этом? В это верят несчастные твари, именно так следует называть тех людей, которые пришли сегодня на проповедь, чтобы отпраздновать день Рождества. <> Но если вы полагаете, что в этот день вы возносите хвалу Господу, то на самом деле вы возносите ее идолу, которого вы сами и создали. Вы можете говорить, что служите Господу; на самом деле вы служите дьяволу».

К чему же призывал Кальвин? Он считал, что нет особого дня, когда нужно было бы отмечать Рождение сына Божия. Это нужно делать каждый день. Каждый день для истинно верующего протестанта должен быть днем служения Богу.

Отрицательное отношение Кальвина к празднованию рождения Иисуса Христа 25 декабря имело под собой определенную историческую почву. Дело в том, что изначально лишь Пасха – то есть второе рождение Сына Божия — повсеместно отмечалось в качестве христианского праздника. И так продолжалось до середины IV века, когда было решено праздновать Рождение Христа именно 25 декабря. Очень долго эта дата была чисто религиозным праздником, который проходил совсем не так, как сегодня. Например, обычай украшать елку накануне Рождества появился сначала на Севере Европы в XV веке, и лишь в XVI веке распространился по всей Европе.

Празднование Рождества в глазах Кальвина, если не преступление, то серьезное отступление от тех законов и норм религиозной и светской жизни, которые он установил в городе. Отныне любое нарушение его запрета на празднование будет караться штрафом, а то и тюрьмой. В городских архивах сохранились многочисленные записи о наказаниях ослушавшихся. Так, например, 25 декабря 1555 года больные, находившихся в госпитале, решили отпраздновать Рождество. Кто-то донес на них. В итоге несколько человек, получавших пособие по бедности, были лишены его, а другие инициаторы заключены в тюрьму. Особенно сурово каралось нарушение запрета, если оно сопровождалось застольем и обильным угощением. Ведь Кальвин беспощадно карал любое излишество, а чревоугодие почиталось серьезным грехом.

Отношение Кальвина к празднованию Рождества было уникальным явлением. Повсюду в Европе именно этот праздник постепенно становится все более и более почитаемым, в том числе и в среде сторонников Реформы. Например, собрат Кальвина по борьбе с догматами католической церкви Лютер не усмотрел ничего крамольного в праздновании Рождества. Отрицательное отношение к этому празднику выделяет Женеву из ряда всех европейских стран. Даже в Швейцарии, составной частью которой Женева станет в будущем, Рождество было в почете. Но у Кальвина своя логика. Для него нетерпимо все то, что хоть немного отдает Ватиканом, папскими буллами и запахом ладана.

Запрет Кальвина на празднование Рождества продержался почти двести лет и вновь отметили его в Женеве лишь в 1720 году. Но даже сегодня во время Рождества и Нового года Кальвин зорко следит за тем, чтобы не слишком много зажигали огней на улицах, не излишне чревоугодничали за столом и не усердствовали с подарками даже для детей.

Рвению Кальвина превратить Женеву в образцово-показательный город, где живут лишь для того, чтобы трудиться и приумножать благосостояние как собственное, так и общественное, не было предела. Закон следует за законом. Вот, например, указ от 15 сентября 1581 года. В соответствии с ним всем обитателям города запрещалось носить одежду из шелка, использовать золото, серебро, жемчуг, гранаты и другие камни для украшения одежды, носить браслеты, цепи и цепочки, пуговицы, кулоны, пояса и другие украшения из золота и серебра. Запрещалось носить любые шляпы, береты, туфли, тапочки и прочее из бархата, кроме тех, кому это было особо разрешено. Мужчинам запрещались длинные волосы и волосы, завитые в кудри, а также серьги в ушах.

Кто-то, прочитав о запрете на ношение колец и прочих украшений, может резонно удивиться: а как же так получилось, что сегодня женевские ювелиры славятся по всему миру? Как получилось, что это ювелирное мастерство выжило? А объясняется это тем, что Кальвин не мог запретить пользоваться часами. Более того, он поощрял граждан их иметь. Это позволяло быть пунктуальным, четко соблюдать распорядок дня. Вспомните, часы тогда носили на цепочках, и для изготовления корпуса часов требовались значительные ювелирные навыки. Это и позволило сохранить и приумножить мастерство женевских ювелиров.

В Женеве Кальвин создал государство, в котором его постулаты стали догмами. «Лучше невежество верующего, чем дерзость мудрствующего», — таков его девиз. Всякое отклонение от принципов, провозглашенных в качестве непреложной истины Кальвином, жестоко каралось. За небольшие прегрешения следовал штраф, за более серьезные – тюрьма, а за очень серьезные – костер.

 

Кальвин, председательствующий на заседании Консистории © Société de lHistoire du Protestantisme Français

 

Кальвин сначала сам лично присутствовал при исполнении смертных приговоров, поскольку считал, что ритуал казни – свидетельство торжества веры. Согласно некоторым историкам, травмированный ужасными мучениями жертв, он попытался дать обратный ход запущенному процессу расправ над отступниками, но, как известно, раскрученное колесо остановить сложно. А, скорее всего, он и не слишком пытался это сделать, просто перестал лично присутствовать на казнях.

Следует отметить, что господствовавшая долгое время точка зрения, в соответствии с которой Кальвин являлся инициатором и вдохновителем казней в Женеве, сегодня оспаривается большинством исследователей. Очевидно, что окончательное решение о применении смертной казни и ее способе всегда оставалось за светскими властями. Более того, статистические данные не позволяют утверждать, что за период пребывания Кальвина в Женеве было вынесено большее число смертных приговоров, чем предшествующие или последующие годы.

Безусловно, каждая человеческая жизнь бесценна. Но сравним: утверждают, что в 1546 году в Женеве было принято 58 смертных приговоров и 76 декретов об изгнании из города[11]. Мережковский, которого никак нельзя обвинить в симпатиях к Кальвину скажет: «Самое страшное из всех совершенных Кальвином «Деяний Веры» – Actos de fè – сожжение Михаила Сервета. Но прежде чем судить Реформу за этот костер, надо вспомнить тридцать тысяч костров Св. Инквизиции в Испании и пятьдесят тысяч – в Нидерландах».[12] Вспомним и то, что за одну Варфоломеевскую ночь 24 августа по разным оценкам лишь в Париже погибло около 2000 человек, а по всей Франции в погромах было убито около 30 тысяч гугенотов.

 

Новая волна беженцев-протестантов в Женеве после Варфоломеевской ночи во Франции в 1572 году (художник Е. Эльзингр)

 

По мере укрепления его власти политика Кальвина становится всеохватной и принимает все более догматические формы. Он свято верит в то, что именно его мнение – истина в последней инстанции: «Бог даровал мне милость провозглашать, что есть добро, а что — зло»[13], – с поразительной самоуверенностью заявлял он.

И он поистине без устали искоренял то, что считал злом! По свидетельству близко знавших его людей, он спал три-четыре часа в сутки, ел один раз в день, да и то, не отрываясь от работы. Кальвин в Женеве – вездесущ, един не в трех, а бесконечном количестве лиц. Он возлагает на себя все больше и больше обязанностей. Он — глава консистории, которая не принимает ни одного решения без его решения, он — переводчик Библии, создатель университета и учредитель богословской семинарии, постоянный советник муниципалитета. Этот список можно еще продолжать и продолжать.

И никаких развлечений или даже отвлечений – ни прогулок, ни отдыха. «Кальвин с наслаждением всегда только действовал, думал, писал, работал, боролся, но никогда не жил и часа для себя»[14], — так пишет о Кальвине Цвейг, который, как мы знаем, отнюдь не был поклонником Кальвина.

Такой образ жизни не способствовал хорошему самочувствию. А Кальвин, к тому же, с детства отличался достаточно хилым телосложением и слабым здоровьем. Чем только не страдал человек, от одного взгляда которого трепетали. В Женеве Кальвин находился под постоянным наблюдением врачей, которые лечили его от бесконечного количества заболеваний. Его мучили мигрени, колики в желудке, геморрои, бесконечные простуды, часто повышалась температура. У него были камни в желчном пузыре, ревматизм и заболевание мочевого пузыря. Окружающим редко приходилось слышать от него жалобы, но однажды он не выдержал и сказал: «Моя жизнь подобна непрерывному умиранию»[15].

 

Э. Девериа. Жан Кальвин на смертном одре. 1820–1840 гг. Музей Ж. Кальвина в Нуайоне, Франция

 

В воскресенье 6 февраля 1564 года Кальвин последний раз проповедовал за кафедрой церкви св. Петра, а 27 мая 1564 года он скончался. Он оставил огромное рукописное наследство: комментарии почти ко всем книгам Библии, полемические сочинения, политические памфлеты и научно-богословские трактаты. Около 3 тысяч рукописных проповедей и лекций хранится в библиотеках Швейцарии. Известно около 1300 писем на различные темы.

Рассказ о деятельности Кальвина был бы неполным, если бы мы не отметили его вклад в учение о предопределении, оказавшее огромное влияние на развитие социально-экономических процессов не только Швейцарии, но и в целом Европы. Надо сказать, что основные положения этого учения были сформулированы еще до Кальвина видными деятелями протестантского движения, в частности, Мартином Лютером, верившим, что Бог еще до начала времен определил, кто из людей заслуживает спасения. Кальвин в значительной степени развил и углубил идеи Лютера. Основатель кальвинизма заявил, что все происходящее с людьми, в том числе их посмертная судьба, заранее предопределены, и те, кому предназначено, будут спасены: «Избранные Богом погибнуть не могут». Самое ужасное для тех, кто не избран, что дли них нет «вообще никаких средств, которые могли бы обратить божественное милосердие на того, кто лишен его волею Бога».

Иначе говоря, человеку заранее предписано все, что он переживет. А значит, совершаемые им поступки не оказывают никакого влияния на то, будет он спасен или нет: «Избранные Богом спасены так несомненно, что, если бы даже рушился мир, – они все-таки спаслись бы». Если человек ничего не в силах изменить, он должен лишь безропотно нести бремя жизни и честно выполнять свои обязанности. Отсюда вытекает правило, согласно которому бедные должны терпеливо пребывать в нужде и не изводить себя несбыточными желаниями

Кальвин также утверждал, что человек может понять, избран он для спасения или нет, по результатам своего труда. Если он добился успеха в мирских делах, — это верный признак, его избранности. Именно это положение учения Кальвина, по мнению многих исследователей, привело к тому, что люди стали прилагать больше усилий для достижения успеха в делах – ведь тогда у них появлялась уверенность в том, что после смерти им гарантировано спасение.

В 1905 году вышла в свет книга немецкого социолога, философа, историка и экономиста Максимилиана Вебера «Протестантская этика и дух капитализма», в которой содержался тезис о рождении духа капитализма из протестантизма, особенно из его аскетического варианта – кальвинизма. Вебер считал, что именно положение Кальвина о предопределении стало «мотором» современного капитализма, поскольку успех в делах воспринимался последователями Кальвина как свидетельство их избранности.

Сегодня многие исследователи считают, что предопределение не было принципиальным моментом в учении Кальвина, а стало таковым в кальвинизме более позднего времени. Более того, недавно появились труды, в которых утверждается, что и сам Вебер не утверждал, что Кальвин видел в преуспевании знак избрания. После его фундаментального труда появилось много публикаций, на эту тему, в которых уже не проводилось разграничения между учением Кальвина и интерпретацией положений кальвинизма его последователями. Отсюда и возникновение ошибочного мнения о том, что Кальвин считал богатство и успех признаком избрания. Более того, многие указывают на то, что ростки капитализма появились в экономике некоторых стран задолго до Кальвина и в целом, до Реформации[16]. Несмотря на продолжающиеся дебаты вокруг учения о предопределении, в глазах большинства людей Кальвин и его последователи, претворившие учение кальвинизма в жизнь не только в Швейцарии, но и в ряде других стран Европы, оказались предвестниками капитализма как нового экономического уклада.

 

Мемориальная доска гласит: «Здесь жил Кальвин». Дом, где он жил, не сохранился, его снесли в 1706 году. Доску повесили на здании, которое было построено на месте старого дома (фотография автора)

 

Дебаты не утихают не только вокруг учения Кальвина, но и вокруг самой личности «женевского папы» и той роли, которую он играл в жизни Женевы. В последние годы подвергается сомнению тот факт, что Кальвин обладал диктаторскими полномочиями. Некоторые исследователи отмечают, что его влияние на принятие решений Государственным советом – правительством Женевы, было преувеличено. По их мнению, Кальвин был лишь одним из членов исполнительной власти города, пусть и самым влиятельным, но никогда не обладавшим полнотой власти, характерной для подлинных диктаторов. Приводятся свидетельства того, что далеко не всегда Городской совет принимал решения в точном соответствии с указаниями или пожеланиями Кальвина.

Признавая негативные моменты в деятельности Кальвина, некоторые исследователи приходят к выводу о том, что Кальвин, радевший о религиозном просвещении своих прихожан, тем самым заложил основы для развития системы образования в Женеве. Так, известнейший историк церкви и богослов, родившийся в Швейцарии, Филипп Шаф[17] в своей фундаментальной 8-томной «Истории христианской церкви»,[18] называет Кальвина не только «великим богословом, организатором и создателем учения реформаторской церкви», но и человеком, которого «следует считать настоящим глашатаем современной свободы». Делает он этот вывод на основании того, что Кальвин считал невежество, несовместимым с истинной религиозностью, а потому «строил рядом с церковью школу и делал образование доступным для всех»[19]. Напомним в этой связи, что в 1559 году была открыта Женевская академия. Кальвин приложил огромные усилия для ее создания. В Академии существовало два разных уровня подготовки: «частная школа» и «публичная школа». Лекции в «публичной школе» мог посещать любой желающий, а не только тот, кто хотел получить богословское образование. «Частная школа», призванная готовить кадры для новой конфессии, имела несколько классов или этапов обучения. В начальных классах обучали чтению, письму на латинском и французском языках, изучались латинские и греческие авторы – Вергилий, Овидий, Цицерон, Гомер и другие. Таким образом, учащиеся получали достаточно широкий спектр знаний. Академия очень скоро стала ведущим протестантским учебным центром Европы.

В 1559 году Кальвин основывает колледж и Женевскую Академию (художник Е. Эльзингр)

 

Интересно также отметить, что и сам облик сурового Кальвина, лишенного каких-либо эмоций, претерпевает изменения. Появляются сочинения, рассказывающие о том, каким он был хорошим мужем и как нежно заботился о своей рано умершей жене Иделетт и ее детях от первого брака. Выясняется, что Кальвин был способен даже на любовь, правда, оговоримся, платоническую. В 1536 году двадцатишестилетний Кальвин, оказавшись в Ферраре, знакомится там с Рене Шартской, дочерью короля Луи XII, которая была женой Эрколе II д’Эсте, герцога Феррары, Модены и Реджо. Очарованный красотой, умом и образованностью герцогини, он ведет с ней переписку до самой смерти. Его письма, по свидетельству тех, кто их читал, полны нежности и даже любви. Интересно, что Кальвин, запрещавший в своем городе ювелирные украшения, посылает своей даме сердца в подарок золотой перстень, на котором, правда, имеется религиозная символика.

И сегодня любой документ, связанный с жизнью великого реформатора, вызывает пристальный интерес, вокруг него разгораются страсти. Так, в 2019 году разгорелся скандал, когда на аукционе Сотбис в Нью-Йорке на торги был выставлена расписка Кальвина о получении 15 декабря 1552 года 125 флоринов – его зарплаты за четвертый квартал того же года. Как выяснилось, расписка была частью ценных документов, украденных из архивов Женевы в XIX веке. Аналогичную расписку попытались продать и в 2017 году. В обоих случаях документы были сняты с продажи и в итоге возвращены Швейцарии. Сегодня в архивах Женевы хранится 60 подобных расписок Кальвина. Отметим, что его зарплата была примерно в четыре раза выше среднего заработка специалиста того времени. Потребности Кальвина были минимальными, жил он крайне бедно. Но за его столом собиралось всегда много народа, и он постоянно оказывал помощь вновь прибывающим беженцам.

Правление Кальвина, великого и вездесущего, наложило мощный отпечаток на жизнь Женевы, на века определив нравы города. Придется дождаться 19 века, чтобы увидеть город, где уже не только трудятся и восхваляют Бога, но и живут и даже постепенно учатся радоваться жизни. Но и сегодня порой кажется, что грозная тень великого Кальвина нависает над Женевой. Конечно, прогресс налицо: все богаче культурная жизнь города, все разнообразнее витрины магазинов, все красивее становится город. Порой кажется, что женевцы по-прежнему живут как бы с оглядкой: а что скажет Кальвин?

В советские времена о Ленине говорили, что он живее всех живых, но сегодня это относится к нему в меньшей степени, чем к Кальвину.

Интересно, если провести сегодня опрос, все ли вспомнят, кто на самом деле сказал эти слова? Боюсь, что не многие ответят, что это строфа из поэмы Маяковского «Владимир Ильич Ленин». С посвящением Российской коммунистической партии. Сегодня с образом Маяковского настолько слился имидж диссидента, что я сама невольно полезла в интернет, чтобы проверить, не ошибаюсь ли, действительно ли Маяковский? Но нет, все правильно, вот этот отрывок из поэмы:

Время –
       начинаю
              про Ленина рассказ.
Но не потому,
             что горя
                     нету более,
время
     потому,
            что резкая тоска
стала ясною
           осознанною болью.
Время,
      снова
           ленинские лозунги развихрь.
Нам ли
      растекаться
                 слезной лужею,-
Ленин
     и теперь
             живее всех живых.

 

Ленин жил всего лишь сто лет назад, а Кальвин – пятьсот. Что сегодня осталось от заветов Ленина? Немногое. А то, что проповедовал Кальвин, вошло в кровь и плоть женевцев. Для того, чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть, какие дома здесь строят, какую одежду носят, каких моральных ценностей придерживаются. Жизненные принципы, провозглашенные Кальвином – бережливость, скромность, простота жизни, добросовестный труд – по-прежнему являются для исконных женевцев если не непреложными, то, безусловно, важными.

Интересно, что при том влиянии, которое продолжает оказывать учение Кальвина на жизнь женевцев, не все знают, что скромная могила Кальвина находится на старинном кладбище Пленпалé, которое также называют «кладбищем королей». Всего две буквы выбиты на светлом камне – J. C. (Jean Calvin). Правда, и камень с двумя буквами– дело рук продолжателей его дела. Сам же он пожелал быть похороненным так, чтобы не было видно, где его могила: никакого памятника или даже плиты. И его воля была исполнена. Место его захоронения было засажено деревьями. Плиту положили гораздо позже, женевцы не могли допустить, чтобы последующие поколения не знали где покоится знаменитейшего житель их города.

Могила Кальвина на «кладбище королей» (фотография автора)

 

 

X                                                                                                       X                                                                                                              X

Итак, как мы видим, идеи кальвинизма оказали влияние на представление о моральных ценностях, на понимание прав и свобод человека и даже на развитие экономики в Швейцарии. Что же нового внес Кальвин не только в жизнь Швейцарии, но и в легенду об этой стране?

Как мы уже отметили в самом начале, благодаря ему в сказке о швейцарском рае появился «злой герой», что сделало ее еще более увлекательной.

На наш взгляд, главным «вкладом» Кальвина в создание «швейцарского мифа», было превращение Швейцарии в страну, принимающую изгнанников. Кальвин, сам прибывший в Женеву как беженец, открыл двери этого города для всех, кто стремился укрыться от преследований католической церкви во Франции. Вслед за первыми беженцами 16 века последовали тысячи и тысячи протестантов уже не только из Франции, но и других стран Европы. Швейцария в глазах всего мира стала страной, принимающей беженцев и изгнанников. Эта традиция приема изгнанников утвердилась, и швейцарцы смогли сохранить ее вплоть до наших дней. И хотя сегодня Швейцария все чаще не открывает, а лишь приоткрывает дверь в свой ранее столь гостеприимный дом, легенда об этой стране как о прибежище для страждущих и гонимых по-прежнему жива.

Немаловажен вклад Кальвина и в развитие государственного устройства Швейцарии. Кальвин выступал за разделение церкви и государства. Он отстаивал право каждой религиозной общины независимо от светской власти решать свои дела. Конечно, при этом Кальвин преследовал свои корыстные интересы, он хотел независимо от исполнительной власти Женевы – Городского совета – проводить нужную ему политику. Последователи Кальвина во второй половине XVI века– Ланге, Марник, Буканан и другие смогли добиться укрепления этой политики. В итоге не только в Женеве, но и в Швейцарии в целом утвердилось разделения церкви и государства. Более того, независимость религиозных общин впоследствии привела и к гораздо большей самостоятельности, чем в других странах Европы, местных органов самоуправления. Безусловно, для этого существовали предпосылки, заложенные еще задолго до Реформации, но благодаря Кальвину и его последователям они окончательно утвердились в политической жизни Швейцарии.

Благодаря приверженности женевцев кодексу поведения, заложенному Жаном Кальвином, за ними утвердилась репутация людей хотя и суровых, но преданных традициям, ставящих во главу угла усердие, не любящих праздное времяпрепровождение и ценящих скромность. Такой репутацией пользуются не только женевцы, но и все швейцарцы. Конечно, не надо забывать, что в этом заслуга не одного Кальвина, но и другого видного руководителя Реформации в Цюрихе – Ульриха Цвингли, а также учеников и последователей этих первых швейцарских реформаторов.

Несмотря на продолжающиеся дискуссии вокруг учения кальвинизма о предопределении и противоречивые оценки вклада в эту теорию Жана Кальвина, Швейцария по-прежнему фигурирует в качестве страны, оказавшей важнейшее влияние на зарождение нового мирового экономического порядка — капитализма.

И последнее. Как мы знаем, Кальвин является тем человеком, который способствовал расцвету часового искусства в Женеве. Сегодня, когда говорят о Швейцарии, в ряду ассоциаций с этой страной, на одном из первых мест стоит словосочетание «отличные часы». Это еще один из аспектов швейцарской легенды, рождению которого Швейцария обязана великому реформатору.

 

 

 

[1] Мережковский Д.С. Реформаторы. Лютер, Кальвин, Паскаль. — «La Presse Libre». Париж. 1990. Цитата по: http://az.lib.ru/m/merezhkowskij_d_s/text_1942_reformatory.shtml

[2] Стефан Цвейг. Кастеллио против Кальвина или Совесть против насилия.

Цитата по: https://unotices.com/book.php?id=3850&page=9

[3] Макграт, А. Жизнь Жана Кальвина / Пер. с англ. — Минск: Евангелие и Реформация, 2016;

Алистер Макграт. Жизнь Жана Кальвина / Пер. с англ. — Минск: Полиграфкомбинат им. Я. Коласа, 2016.

[4] https://r500.ua/konets-mifam-o-kalvine-obzor-knigi-a-makgrata-zhizn-zhana-kalvina/

[5] У́льрих Цви́нгли (нем. Ulrich Zwingli; 1 января 1484, Вильдхаус, кантон Санкт-Галлен — 11 октября 1531, Каппель-на-Альбисе, кантон Цюрих) — руководитель Реформации в Швейцарии, христианский гуманист и философ.

[6] L Гийом Фарель (фр. Guillaume Farel; 1489 — 13 сентября 1565) – известный французский и швейцарский реформаторie 13

[7] Стефан Цвейг. «Кастеллио против Кальвина или Совесть против насилия».

Цитата по: http://www.bim-bad.ru/docs/zweig_stefan.pdf

 

 

[8] Цитата по: https://www.litres.ru/dmitriy-merezhkovskiy/kalvin/chitat-onlayn/page-8/

[9] Эта и некоторые другие иллюстрации того же художника взяты из книги «История Женевы». Издательство Слаткин. Женева. 1994 // Histoire de Genève. Racontée par l’image. Illustré par E. Elzingre. Edotion Slatkine, Genève. 1994)

[10] Стефан Цвейг. Совесть против насилия. Кастеллио против Кальвина.

https://dom-knig.com/read_389358-40#

 

[11] Эрл Е. Кернс. Дорогами христианства. — М.: Протестант, 1992. — С. 257

[12] Цитата по: https://www.litres.ru/dmitriy-merezhkovskiy/kalvin/chitat-onlayn/

[13] «Dieu m’a fait la grâce de déclarer ce qu’est bon et mauvais»[13]

Стефан Цвейг. Кастеллио против Кальвина или Совесть против насилия.

http://www.bim-bad.ru/docs/zweig_stefan.pdf

[14] Цитата по: https://unotices.com/book.php?id=3850&page=9

[15] Стефан Цвейг. Совесть против насилия. Кастеллио против Кальвина. Москва. Мысль. 1986 год. С.79

Цитата по: zweig_sovest_protiv_nasiliya_1986_text

 

[16] Так, по мнению некоторых экономистов, европейский капитализм зародился не после Реформации и не в Северной Европе, а гораздо раньше – в период т.н. Высокого Средневековья, особенно в городах Северной Италии, Нидерландов и Южной Германии.

[17] Филипп Шаф – (нем. Philip Schaff; 1 января 1819 — 20 октября 1893) — немецко-американский протестантский историк церкви и богослов.

[18] Филип Шаф. История христианской церкви. Том VIII. Современное Христианство. Реформация в Швейцарии. Библия для всех. Санкт –Петербург. 2012.

[19] Филип Шаф. История христианской церкви. Том VIII. Современное Христианство. Реформация в Швейцарии. Библия для всех. Санкт –Петербург. 2012. С.486