КАЗИНО



- Ты закажешь гостиницу? - Светлана спросила это больше для порядка.

Они ездили в Париж летом уже не первый раз, и у них с Флоранс было четкое распределение обязанностей. Она заказывала билеты в театр, а подруга покупала билеты на поезд Женева-Париж и бронировала номер в гостинице. Флоранс перезвонила на следующий день и радостно сообщила, что на сей раз они будут жить не в гостинице, а на квартире у ее приятеля, Оливье Шабанэ, который куда-то уезжает. Ключи он оставит у консьержа. Так что все складывается удачно.

- Нам здорово повезло, - радовалась Флоранс. – У него роскошная квартира в Оттуда легко добираться в любую точку Парижа. Метро рядом. И на гостинице сэкономим. Можно будет в магазинах гульнуть!

Приехали они в Париж поздно вечером. О том, что в районе Марэ когда-то находилось болото, напоминало лишь название. В свое время рыцари-тамплиеры неплохо потрудились, осушив болото, а Генрих Наваррский довел дело до конца и обустроил эти места. Бывшая окраина уже давно стала центром и славилась своими фешенебельными и живописными кварталами. Дом знакомого Флоранс находился недалеко от площади Вогезов – одной из самых красивых площадей Парижа. Такси свернуло на застроенную невысокими домами улицу и остановилось перед красивым, строгой архитектуры, домом. Вошли в огромные ворота, которые с улицы открывались ключом, и оказались в очень симпатичном внутреннем дворике, уставленном кадками с растениями. Сам трехэтажный дом, где жил Шабанэ, походил скорее на особняк, чем на многоквартирный дом. Возможно, когда-то он и принадлежал одному семейству. Широкая мраморная лестница, скульптуры на лестничных пролетах, по две квартиры на этаж – все говорило о том, что живут здесь люди не бедные. Да и взгляд консьержа, встретившего их внизу, говорил о том, что их внешний вид – поношенные джинсы, спортивная обувь, не принадлежавшая ни к одной из популярных марок, легкие ветровки - не очень соответствует дресс-коду данного дома.

Квартира на верхнем этаже была под стать дому. Просторный холл, высокие потолки, огромная гостиная, три спальни и кухня по размерам не уступавшая гостиной. Но главная прелесть квартиры состояла в том, что обставлена она была очень неординарно. В таком доме вы ожидали увидеть хрустальные люстры, мебель в стиле одного из Людовиков, заставивших миллионы людей и два, и три века спустя после своей смерти, стремиться приобрести хотя бы стул, на котором сохранились микрочастицы пыли их эпох. В этой квартире пыли хватало. Но покрывала она предметы чрезвычайно оригинальные и, главное, непонятно каким образом уживавшиеся друг с другом. На огромном, сделанном из цельных досок столе, явно вывезенном из какой-то французской деревенской глуши, прекрасно смотрелась пара больших позолоченных канделябров в стиле ампир. Изысканный шелковый, скорее всего, персидский ковер Кашан чудесно соседствовал с абстрактной картиной на стене. Тончайшей работы кашмирская шаль покрывала минималистское кресло пятидесятых годов. Эти предметы жили каждый своей жизнью, но все вместе создавали какой-то удивительно веселый и теплый ансамбль, в котором вам сразу же становилось легко и по-домашнему уютно.

В кабинете, куда Флоранс завела ее в конце визита по квартире, Светлана увидела на маленьком столике несколько фотографий.

- А где здесь хозяин дома? – Светлане захотелось посмотреть на человека, сумевшего создать такой оригинальный и в тоже время теплый интерьер.

- Оливье? Вот он! – Флоранс подошла ближе.

С фотографии на них смотрел очень пожилой человек. Но его глаза сияли таким неподдельным энтузиазмом, что назвать этого мужчину стариком не поворачивался язык.

- А кто он по профессии?

- Архитектор.

- Тогда все понятно. Квартира у него замечательная.

- Да, вкус у Оливье отличный, но у него и жена была художницей.


В Париже они смогли выполнить лишь программу-минимум. В первый вечер отправились на главное мероприятие, ради которого они и приезжали уже третий раз в Париж именно в это время года. Двенадцатый сезон Дягилевских балетов. Как и во времена единственного антрепренера, чье имя вошло в историю наравне с именами артистов, художников и писателей, они проходили в театре Шанз-Элизе. Декор этого театра в стиле Арт-Нуво, как нельзя лучше соответствовал великолепным декорациям и костюмам, выполненных гениальными художниками начала века – Бакстом, Бенуа, Гончаровой. И убранство театра, и декорации – все переносило вас в Париж начала прошлого столетия.

На второй день они выбрались в пару музеев, где проходили интересные выставки, а суббота была отдана шоппингу. Какая женщина, приехав в Париж, лишит себя этого удовольствия. Правда, после двух-трех часов хождения по магазинам, Светлана так уставала, что хотелось лишь одного – отправиться домой. Но Флоранс был неутомима и непреклонна: уехать без нового платья из Парижа? Такого позора она на свою уже седую голову не перенесет. И они отправлялись по очередному адресу, известному лишь Флоранс, где продавались вещи известных модельеров по сниженным ценам. Или спускались в какой-то подвальчик, именно там сегодня устраивали грандиозную распродажу ни много ни мало как моделей Шанель прошлого года.

- Ну и что из того, что прошлого? – пожимала плечами Флоранс, рассматривая выхваченное из рук соперницы платье, явно на пару размеров больше, чем ей требовалось. – Здесь можно убрать, тут подшить и будет отлично смотреться! Ведь правда, замечательная вещь? – спрашивала она не потому что сомневалась, а так, для порядка, у Светланы.

Светлана кивала головой. Возражать, даже если вещь явно не подходила, смысла не имело. Флоранс была упряма, как истинный бык, которым она и являлась по гороскопу.

Зато как замечательно было просто бродить с Флоранс по Парижу. Она хорошо знала этот город, здесь прошло ее весьма благополучное, спокойное детство и довольно бурная юность. Она водила Светлану по каким-то малоизвестным улочкам, в которых начисто отсутствовали туристы, но зато было полно чисто парижского обаяния. А потом они садились на метро и ехали бог знает куда, чтобы оказаться на блошином рынке, о котором не было написано ни в одном из путеводителей, и где попадались столь же занятные, сколь и ненужные вещи. Флоранс их, тем не менее, покупала и, что более удивительно, всегда находила им применение. Она заводила Светлану поесть в крошечный ресторанчик, с улицы выглядевший весьма неказисто, но который, как выяснялось, видел в своих стенах парижан периода первой французской революции. А в другом, недешевом, куда они отправлялись промотать сэкономленные на гостинице деньги, за соседним столиком оказывался известный телеведущий, чьи передачи о французской литературе они обе очень ценили.

Три дня в Париже пролетели, как всегда, очень быстро. Утром на четвертый в дверь позвонили. Это вернулся хозяин квартиры – Оливье. Засидевшиеся накануне за рюмкой вина и разговорами Флоранс и Светлана проснулись совсем недавно. После краткой церемонии представлений, Оливье быстро оценил обстановку.

- Так, вижу, вы еще не завтракали. Пошли в ресторан по соседству. Там отлично кормят, - предложил он.

- Но у нас же поезд в три часа…, - робко возразила Светлана. – Мы должны в час выехать.

- Ну и что? У нас полно времени, - поддержала идею Флоранс, которая всегда и везде опаздывала.

- Сейчас десять. Даю вам на сборы час. А после бранча я вас отвезу на вокзал.

Когда-то английские студенты взяли два слова, «breakfast» и «lunch», соединили их, и получился тот самый бранч, который столь популярен теперь во всем мире. Встал поздно – для тебя это завтрак. А если ты, наоборот проснулся ни свет, ни заря и к одиннадцати уже проголодался, то сойдет за обед.

В этот ранний час в ресторане, куда пригласил их Оливье, было довольно пустынно. По тому как молодой парень за стойкой бара и официанты приветствовали Оливье, было ясно, что он здесь завсегдатай. Оливье признал, что ему, холостяку, готовить для себя лень, и он обедает и ужинает почти всегда в одном из ресторанов неподалеку от дома. Предпочитает этот, поскольку здесь хорошо готовят рыбу. Но в обращении персонала к Оливье сквозило нечто большее, чем вежливость к постоянному посетителю. Было видно, что здесь к нему относятся по-настоящему дружески, и он был в курсе жизни всех, работавших в ресторане. У бармена спросил, родила ли жена и, услышав, что да, бросился радостно обнимать парня. У обслуживавшего их столик официанта, поинтересовался, сумели ли поставить на ноги жену, заболевшую накануне его отъезда тяжелой формой гриппа.

Справившись у Флоранс и Светланы о том, что они любят, Оливье сам выбрал блюда, которые, на его взгляд, должны были им понравиться. После того как было заказано все, чего хватило бы, по мнению Светланы, не только на сытный бранч, но и на плотный ужин, Оливье и Флоранс занялись любимым и почти неизбежным занятием французов: они принялись критиковать власть предержащих. Светлана прекрасно помнила, как расходилась Флоранс еще совсем недавно, когда разговор заходил о тогдашнем президенте Саркози. Она, как и большинство знакомых французов, проголосовала за партию социалистов, чтобы не допустить Саркози к президентскому креслу на очередной срок. Не прошло еще и года с прихода к власти Холланда, как он стал врагом не меньшим, если не большим, чем Саркози. Оба, Флоранс и Оливье, вышли из поколения молодежи шестьдесят восьмого года. Как с гордостью говорила Флоранс – «...мы тоже были на баррикадах». И хотя с тех пор утекло много воды и силы у бывших студентов уже были не те, страстности в отстаивании своих политических убеждений у них не убавилось. Вот и сейчас, Флоранс и Оливье так бурно обсуждали последние новости, будто вчера не Холланд сказал нечто не слишком удачное, выступая в парламенте, а близкий знакомый сделал оскорбительное замечание в их адрес. После политики перешли к более светским беседам. Обсудили нашумевший спектакль, прошлись по адресу сверхпопулярной, но совершенно безголосой певицы, разобрали последней роман какого-то молодого, но очень многообещающего писателя. Светлана в основном слушала, но отнюдь не скучала. Она любовалась Оливье и своей подругой. Их задора и энергии было не занимать и молодым. «Они удивительно подходят друг к другу!» – эта мысль не единожды посетила Светлану в ресторане.

- А вы из Женевы? - Оливье, заметивший, что Светлана мало участвовала в разговоре, обратился, наконец, к ней.

- Работаю в Женеве, а живу во Франции.

- Вот как, во Фрнации?

- В Дивоне. Это же совсем рядом с Женевой. Пятнадцать минут, если нет пробок. А вы там бывали?

- Был один раз..., - Оливье на минуту задумался, как будто решая, стоит ли продолжать. – Со мной там произошла удивительная история. В казино. У вас же там казино есть. Вы знаете?

- Есть, - подтвердила Светлана. – Туда даже Достоевский ездил из Женевы играть. В Женеве казино были запрещены очень долго. Я, правда, в казино не хожу, но ресторан при нем неплохой.

- Да, дивонское казино хоть и небольшое, но пользовалось популярностью. И ресторан всегда был приличный, - согласился Оливье. – Там все это и случилось. И было это… - Оливье замолчал, прикидывая, когда же произошли события, о которых он явно собирался рассказать, - было это летом 1977 года.

Мне тогда как раз исполнилось тридцать пять лет. Я приехал в Женеву по делам нашего архитектурного бюро. У нас был совместный проект со швейцарской фирмой. Требовалось уточнить кое-какие детали. Приехал я на неделю, но работа затянулась, и я скучал ужасно. После Парижа Женева – это ведь деревня. К тому же друзей у меня тогда там не было. И вот как-то вечером, от нечего делать, отправился я в Дивон. Играть я не играю, но решил там поужинать. Из любопытства заглянул все-таки в казино. Впечатления особого оно на меня не произвело, и я уже собирался уходить, когда мое внимание привлекла девушка, стоявшая около стола, где играли в рулетку. Из толпы, окружавшей стол, ее выделял не только и не столько красивая внешность и элегантный вечерний наряд, но и то, с какой уверенностью, несмотря на свою молодость, она держалась. Было очевидно, что она восточных кровей: очень темные густые длинные волосы, огромные с поволокой глаза, полуприкрытые длинными ресницами, довольно темная кожа. Но при этом совершенно арийские черты лица и правильной формы тонкий нос – такое я видел впервые. Во Франции я встречал немало интересных женщин с примесью арабской крови. Чаще всего это яркая, но, на мой взгляд, несколько вульгарная красота. В этой молодой женщине не было ни грамма вульгарности, ее отличали не только утонченность черт, но и грация движений. Я подошел поближе и встал напротив нее. Как зачарованный я следил за ней. Она, как будто почувствовав мой взгляд, оторвалась от игры, взглянула на меня и улыбнулась. Потом не спеша собрала фишки, лежавшие на столе, встала и пошла к кассе. Я не решился идти за ней и, выйдя из игорного зала, перешел по крытому коридору из казино в отель. Сначала я зашел в бар, чтобы выпить бокал вина и решить, что мне делать дальше: идти ужинать или вернуться в казино в надежде еще раз увидеть женщину, так заинтересовавшую меня. И тут она тоже вошла в бар. Увидев меня, она улыбнулась всей той же уже очаровавшей меня улыбкой и подошла ко мне.

- Там душно, не правда ли? – ее французский был очень плох, она с трудом подбирала слова.

- Не хотите ли выпить бокал вина? – я встал и жестом предложил ей сесть в кресло за мой столик.

- Спасибо, - она села напротив.

- Давайте познакомимся, - предложил я. – Меня зовут Оливье, а вас?

- Анита, очень приятно.

- Вам, наверное, легче говорить по-английски? Вы из Индии?

Я перешел на английский.

- О, конечно! Да, я недавно приехала из Дели. А откуда вы?

- Из Парижа.

- Я там еще не была, но обязательно поеду.

- Как красиво! - Анита смотрела куда-то мимо меня.

- Да, Париж красивый город.

- Нет, вот это очень красиво, - Анита подняла руку и изящным движением указала на стену позади меня.

Я обернулся и только сейчас увидел, что на стене бара, где мы сидели, висят чудесные гравюры букетов цветов, расписанные акварелью.

- Английские гравюры, - Анита встала и начала обходить гравюры одну за другой, внимательно рассматривая букеты. – Здесь столько всего красивого! И эта гостиница!

- Внутренний декор гостиницы выполнен в стиле Арт Нуво, - произнес я с ученым видом.

- Да? А что это такое?

Я принялся с видом знатока объяснять, как возник и чем примечателен этот стиль, надеясь произвести впечатление на девушку. Анита слушала меня, кивала, но я видел, что на самом деле ей это не очень интересно.

- Так хочется есть! – вдруг заявила она. – Здесь прилично готовят?

- Говорят при казино хороший ресторан, – я колебался, не зная, удобно ли мне сделать следующий шаг.

- Давайте поужинаем! – опередила меня Анита

- Позвольте мне пригласить вас, - я вскочил с кресла.

- Но я первая предложила, - возразила Анита. – К тому же сегодня я в выигрыше.

- Нет, это невозможно, у нас не принято, чтобы женщины приглашали мужчин на ужин. Я думаю, и в Индии такое вряд ли возможно.

- Везде эти условности. А потом еще говорят о каком-то равноправии, - Анита тоже встала. – Хорошо, я согласна, раз уж вы настаиваете.

В ресторане при казино мест не оказалось и нам пришлось вернуться в отель и пойти в ресторан при отеле. Вы, наверняка, знаете его. Он и сейчас существует. Дорогущий, но я этого не знал. Хотя догадался, когда увидел, что он практически пуст. Нам принесли меню, и мы принялись изучать его.

- Извините, пожалуйста, я не понимаю, как это? Здесь что волков едят? – спросила вдруг Анита.

Я поперхнулся хлебом, который перед этим откусил.

- Каких волков? – переспросил, откашлявшись.

- Ну как же? Вот здесь так и написано: «loup ». Да еще под каким-то соусом, - она протянула мне меню.

- Так это же «loup de mer », - улыбнулся я. - Вы по-английски говорите? Так это «seabass»1. Очень вкусная рыба.

Анита расхохоталась так заразительно, что я не выдержал и тоже засмеялся.

Во время ужина говорил в основном я. Анита лишь коротко и довольно уклончиво отвечала на мои вопросы, когда я осмеливался расспрашивать ее. Я узнал лишь, что ее мать была индианкой, а отец англичанином, что она жила в Дели и иногда выезжала в Англию к родственникам отца.

В конце ужина Анита начала поглядывать на часы. Когда подали десерт, она извинилась и сказала, что вынуждена покинуть меня, ей пора возвращаться. Я встал, собираясь проводить ее и, если нужно, довести до дома. Приехав в Женеву, я взял на прокат машину, зная, что проведу здесь не один день. Но Анита объяснила, что за ней приедут и, скорее всего, уже ждут у казино. Она подошла ко мне и неожиданно поцеловала в щеку, обдав запахом духов, в котором явно присутствовала нотка сандала. Несмотря на этот восточный акцент, аромат был не приторным, как это часто бывает с восточными духами, а теплым и влекущим. Сейчас бы, наверняка, сказали, сексуальным.

- Не хочу, чтобы у вас были неприятные объяснения с женой, - Анита опять рассмеялась, провела рукой по моей щеке, вытирая след помады.

- Я не женат, - поспешил сообщить я.

Анита на секунду задумалась, затем открыла сумочку, достала оттуда книжечку, обтянутую золотистой кожей, написала в ней что-то.

- Приходите завтра ко мне на ужин. Должна же я отблагодарить вас. Вот адрес. Жду вас в семь, - она вырвала листок и протянула мне.

Не дожидаясь ответа, повернулась и пошла к выходу. На пороге обернулась, помахала мне рукой и еще раз повторила: «В семь, не опаздывайте!»

Когда я вернулся в гостиницу, то не мог заснуть, все вспоминал прошедший вечер. Поведение Аниты было очень странным. Нечасто приходилось мне встречать женщин, которые вели бы себя столь свободно, расковано. А ведь Парижу эмансипированных женщин не занимать.

Что это открытость, непосредственность или отсутствие воспитания, понятия о том, что принято и не принято в западном обществе? Или же во всем этом какая-то непонятная мне игра. Случайно оказалась она вслед за мной в баре или специально последовала за мной? Почему? Я понравился ей?

Одно я знал твердо: эта женщина поразила мое воображение, и я ни за что не собирался упустить шанса увидеть ее еще раз.

На следующий день в назначенное время я отправился в старый город. Ехал и гадал: одна Анита дома? Замужем она или, может, вдова? Листок бумаги, который она мне дала, ничего не прояснял. Там просто стояло: мадам Грейг Херст, а ниже - женевский адрес. В этом районе Женевы могли себе позволить жить люди лишь очень и очень состоятельные. Судя по дому, в котором находилась квартира, в деньгах мадам Херст действительно не нуждалась. Квартира лишь подтвердила это: большая прихожая, обставленная солидно и со вкусом. Горничная провела меня в гостиную и вскоре туда вышла Анита под руку с немолодым мужчиной, опиравшимся на трость.

- Мой муж, Грейг, - представила Анита мужчину. – А это тот самый человек, который спас меня вчера от голодной смерти.

- Ну, вы преувеличиваете, - смутился я.

- Ничего подобного, - улыбнулась Анита. – То, что женщина одна играет в казино, еще терпят, а вот если вы одна отправитесь в ресторан и усядетесь за столик, все будут пялиться на вас, будто вы совершаете что-то совершенно неприличное. У вас в Европе весьма странные нравы.


За ужином нам прислуживала горничная. Готовила его отнюдь не Анита. Когда я похвалил вкусное первое блюдо, она со смехом призналась, что хозяйка из нее никакая. Поначалу я чувствовал себя напряженно и неловко, но Грейг и Анита держались непринужденно, и вскоре я тоже расслабился. Выяснилось, что Херст англичанин, много лет провел в Индии. О том, чем занимался, он не распространялся. Сказал лишь, что отошел от дел и решил попутешествовать. В Женеве они оказались недавно и решили задержаться, поскольку Женева – идеальный город для путешествий по Европе. Куда ни захочешь поехать, несколько часов лета.

Потом Грейг рассказывал об Индии. Анита больше молчала, но ее небольшие ремарки всегда были точны и остроумны. Единственное, что смущало меня – это ее взгляд. В нем чувствовалось не просто внимание радушной хозяйки к гостю, а нечто большее. Любопытство? Интерес?

- А поехали сейчас в Дивон, в казино? Мне там понравилось! - предложила вдруг Анита, когда мы перешли из столовой в гостиную.

Грейг сразу же отверг эту идею. Тогда Анита умоляюще посмотрела на меня. Я смутился, не зная, как вести себя в этой ситуации. И тут ее муж удивил меня.

- А почему бы вам не поехать с Анитой? Я уже не в том возрасте, чтобы развлекаться по ночам, а вы поезжайте, проветритесь.

Я сделал вид, что колеблюсь больше для приличия. На самом деле идея отправиться в Дивон одному с Анитой, меня, конечно, обрадовала. Анита поцеловала мужа в щеку, он позволил ей это сделать, не скрывая некоторой снисходительности, и поглядел на меня с выражением, говорившим: ну что не сделаешь для этих чудесных, но избалованных особ!

Пока мы ехали до Дивона, Анита вела себя так, что я лишь утвердился в своих ощущениях о ее симпатии ко мне. В казино сначала мы были вместе, переходили от одного стола с рулеткой к другому. Анита дурачилась, смеясь, ставила то на четные, то на нечетные, потом, проиграв, поставила все фишки на ноль и опять проиграла. На сей раз довольно значительную сумму. Я никогда не любил играть, а тем более, в казино. А сейчас мне тем более было не до игры. Мне хотелось остаться с Анитой наедине, а в залах было полно народа. Я попытался уговорить ее пойти в бар отеля, выпить бокал вина. Но Анита как раз уселась у столика, где играли в «блэк-джек». Она заявила, что я явно не игрок, а поэтому не должен мешать ей. Мы договорились, что я покурю и выпью чего-нибудь в баре, а потом вернусь за ней. Но не раньше, чем через час. Я согласился. А что мне оставалось делать?

Через час я вернулся за Анитой, и мы отправились в Женеву. В машине по дороге домой, она опять была более чем любезна, уже откровенно кокетничала и, прощаясь, взяла с меня слово, что завтра я непременно приду к ним опять на ужин.

Я согласился, меня уже по-настоящему влекла эта женщина, и на следующий день вновь звонил в дверь знакомой квартиры. Сценарий вечера с точностью повторил вчерашний: Грейг за ужином был оживлен и любезен, Анита разговаривала мало, что не мешало ей бросать на меня исподтишка довольно откровенные взгляды. После ужина Грейг заявил, что устал, а Анита попросила меня отвезти ее в Дивон. Начав играть, она опять заявила, что я ее отвлекаю, и отправила меня в бар. По дороге назад, в машине, Анита несколько раз, будто невзначай, дотронулась до моей руки. Но когда, провожая, я попытался ее обнять, то она со смехом вырвалась и, убегая, крикнула: «До завтра! Ждем вас на ужин!» На следующий день, когда мы вернулись в Женеву, Анита, зайдя в подъезд, на минуту прильнула ко мне и поцеловала. Так продолжалось несколько дней. Мне было уже ясно, что Анита страстный игрок. Я говорил себе, что с самого начала мне была отведена роль лишь ее личного водителя, с которым она каждый день отправлялась в Дивон. И тогда я давал себе слово вечером не идти на ужин. Но наступал условленный час, и я вновь звонил в дверь квартиры Херстов, убеждая себя в том, что Анита искренне увлечена не только игрой, но и мною.

Через неделю, когда мы, подъехав к их дому, уже страстно целовались в машине, я предложил завтра не идти в казино, а отправиться ко мне в отель, в Женеве.

- Ну что же, может быть... Посмотрим, - Анита посмотрела на меня так, что у меня сначала замерло, потом учащенно забилось сердце. – Посмотрим...

Она еще раз нежно поцеловала меня и вышла из машины. Дверь подъезда уже закрылась за Анитой, а я все сидел, пытаясь справиться с волнением. «Неужели?! Наконец-то!!»

Когда я вернулся к себе в отель, меня ждала телеграмма от моего начальника. «Срочно прибыть Париж. Завтра важная встреча. Обсуждается ваш проект». Всю ночь я не спал, сочиняя ответную телеграмму в архитектурное бюро. Я пытался придумать хоть какое-то оправдание для того, чтобы задержаться еще на несколько дней в Женеве. Но утром, мне позвонил мой приятель по бюро, с которым мы вместе готовили проект. Оказалось, что он свалился с воспалением легких и не может быть на встрече. Кроме меня некому было встречаться с заказчиком.


Оливье замолчал...

- Ты вернулся? - Флоранс не выдержала первой.

- Нет, не получилось. Заказчику что-то не понравилось в проекте, пришлось переделывать. На работу и согласование ушло почти два месяца. Я все-таки поехал в Женеву. Табличка с именем по-прежнему красовалась на двери, но никто не отвечал на звонки. Я приходил несколько вечеров подряд...

- И вы так никогда больше не встретились? – на этот раз вопрос задала Светлана.

- Как ни странно встретились и совсем недавно, - усмехнулся Оливье. – Но это уже неинтересно.

- Интересно, расскажите! - чуть не хором воскликнули Флоранс и Светлана.

- Женщины могут быть очень разными, но всех их объединяет одно качество: любопытство, - с улыбкой заметил Оливье. - Мужчине было бы все равно: встретил или не встретил. Главное, что ничего не произошло между нами. А остальное, разве имеет значение? Ну да ладно, слушайте

Несколько лет назад я оказался в Баден-Бадене. Просто так, не по службе. Приехал на концерт. Вы, наверное, знаете, там находится один из крупнейших концертных залов Европы. И после концерта решил сходить в казино. Оно у них там действительно замечательной красоты, старинное. Анфилада залов, украшенных с роскошью, достойной тех денег, которые там оставляют. Я прошелся по комнатам, взял бокал вина и присел в небольшом салоне для отдыха. Там банкетка вдоль стены под балдахином, уютное местечко. К тому оттуда хорошо было слышно музыку, в соседнем зале стоял рояль, и неплохая певица исполняла итальянские романсы. Рядом со мной мирно посапывал какой-то старичок. Когда пение закончилось, и народ в зале зааплодировал, он дернулся и проснулся. Старичок был совсем древний и к тому же, видимо, у него была проблема с ногой. Он попытался встать, опираясь на палку, но сделал это как-то неудачно и снова бессильно опустился на диван. Его трость упала и откатилась в сторону. Я поднялся и подал трость Грейгу Херсту. Он не узнал меня. Да и я бы не узнал его, если бы не трость. Она была особенная, с резной ручкой из сандала. Я подождал, пока он поднимется, а потом пошел вслед за ним в соседний зал. Грейг остановился около одного из столов, за которыми играли в «блэк-джек», и позвал «Анита!». За столом сидело несколько игроков. Не знаю, узнал бы я Аниту, если бы он не назвал ее по имени. Она сильно изменилась, очень постарела. Сколько ей было? Прошло почти тридцать лет с того времени, когда я ее встретил. Тогда, в Дивоне, я думаю, ей было около тридцати. Значит, теперь под шестьдесят. Анита была полностью сосредоточена на игре. Грейгу пришлось несколько раз позвать ее, пока она услышала. Когда она взглянула, наконец, на него, оторвавшись от карт, я узнал ее глаза. Они были по-прежнему удивительно хороши. Анита скользнула взглядом по моему лицу, но, конечно, не узнала. А, скорее всего, она и не видела ничего. По тем нескольким дням в казино Дивона мне была хорошо знакома та углубленность в себя, а вернее, в игру, которую я вновь увидел сегодня. В такие минуты ее лицо было отрешенным и в то же время до предела напряженным.

Оливье задумался.

- Ну и что дальше? Вы подошли к ней? – на сей раз не выдержала Светлана.

- Нет, они с Грейгом сразу ушли из казино, - Оливье взглянул на часы. – Послушайте, а на поезд вы собираетесь или нет?


- А сколько Оливье лет? – поинтересовалась Светлана, когда они, все-таки успев на поезд, разместились на своих местах.

- Думаю, семьдесят стукнуло.

- Он женат? – продолжала допрос Светлана.

- Был женат, даже дважды, а сейчас вдовец.

Светлане пришла в голову совершенно гениальная идея.

- Ты все время ноешь: надоело одной жить, вот бы найти старичка какого, не развалину, бодренького! Вот он, старичок-боровичок. А ты теряешься... К тому же очень даже премилый.

- Вечно ты преувеличиваешь! Может и сказала я что-то в этом духе пару раз, а ты уж сразу - ноешь все время...

Слова Светланы явно задели Флоранс.

- Ладно, не обижайся. Но все-таки, чем вы не пара? Я за вами наблюдала в ресторане – вы удивительно подходите друг другу. И столько лет знакомы. Даже странно, неужели он никогда не ухаживал за тобой? А ты? Не была в него влюблена?

- Как-то так выходило. Действительно, в студенческие годы он был в меня влюблен, но у меня был другой парень. Потом, когда я вроде бы была не прочь, он уже женился. Правда, первая жена была настоящей стервой. Слава богу, она быстро сбежала от него с каким-то музыкантом. Но я уже была замужем за Пабло, ты его помнишь. А когда я разошлась с Пабло, Оливье встретил свою вторую жену, художницу. Ему под стать. Они и встретились на каких-то любительских курсах живописи. Оливье ведь неплохо рисует. Они оба были уже не очень молоды. Ему как раз сорок стукнуло. Я запомнила, потому что мы их свадьбу в его день рождения отмечали. Тогда они квартиру эту купили и обставили. Это был счастливый брак. Но прожили они вместе с художницей недолго. Ей и пятидесяти не было, заболела. Какое-то психическое расстройство. Она впала в депрессию, а потом покончила жизнь самоубийством. И с тех пор Оливье один.

- Вот видишь. Надо тебе за него взяться по-настоящему.

- Ну конечно. В семьдесят лет! Самое время этим заниматься.

- Во-первых, тебе не семьдесят, а только шестьдесят пять. А во-вторых, ты в прекрасной форме. Вон, какая фигура, девчонка, да и только.

- Знаю, знаю как у вас про таких говорят. Сзади, мол, манекенщица, а спереди –

пенсионерка. Или что-то вроде того… Ты мне уже говорила! – Флоранс обиженно поджала губы.

- Ничего такого я про тебя не говорила! Это я про ту мадам, что перед нами по бульвару в шортах шествовала!

- Да ладно, не оправдывайся! – Флоранс махнула рукой. – Посмотрим, что ты через десять лет запоешь.


Прошло несколько месяцев. Приближался Новый год.

- Как ты насчет Парижа? – поинтересовалась Светлана во время очередной встречи с подругой. – Поедем?

Они традиционно отправлялись в Париж на рождественскую распродажу.

- Не знаю, посмотрим, - ответила Флоранс без особого энтузиазма.

-Ты бы позвонила Оливье, может быть, опять у него остановимся? – не отставала Светлана.

- Если и поедем, то остановимся в гостинице, а не у Оливье.

- Почему же? Он же приглашал, - удивилась Светлана.

- Я отнюдь не уверена, что на сей раз нам найдется там место, - Флоранс продолжала говорить загадками.

- Ты думаешь? Но там же огромная квартира. Нет, тут что-то не так. Признавайся, в чем дело!

- Я тебе не говорила, но несколько месяцев назад я ездила в Париж, - с явной неохотой начала Флоранс. – Ты знаешь, твои слова тогда в поезде... Ну, мол, что мы подходим друг другу. С Оливье. Я все время об этом думала. Действительно, он всегда был мне симпатичен. Вот и решила: а почему бы и нет? И отправилась в Париж. Приезжаю, звоню Оливье. Не поверишь, когда он подошел к телефону, разволновалась, как девчонка… Он очень обрадовался. Сразу пригласил меня зайти. Немного удивилась, что он не спросил, где я остановилась и почему не у него. Но ничего такого не подумала. Принарядилась, напомадилась и отправилась. Прихожу, а Оливье мне вдруг заявляет, что меня ждет сюрприз.

- Вот как? И что же за сюрприз? – Светлана уже по выражению лица Флоранс понимала, что ничего хорошего ждать не приходится.

- В том-то и дело, что не совсем тот, какой он планировал. Мы сидим, пьем кофе, и тут хлопает дверь. Заходит женщина. Ты знаешь, я сразу ее узнала. Оливье так красочно описывал ее... «Флоранс, позволь познакомить тебя с Анитой. Прошу любить и жаловать». Ты знаешь, он произнес все это так, будто на ее месте, по крайней мере, принцесса крови. А уж как смотрел на нее! Прямо таял весь. Даже противно. Потом он представил меня. Сказал, что, мол, вот, старинная приятельница заехала навестить. Так что ты думаешь? Эта самая Анита вдруг хмыкнула нечто невразумительное, скорчила пренеприятную физиономию, развернулась и вышла из комнаты. Представляешь пассаж? Бедный Оливье не знал, куда ему деваться. Побежал за ней, но мадам все равно не пожелала выйти. Вот так-то! А ты говоришь, поехали...

- Надо же! Где он ее отыскал? В Баден-Бадене? А что с ее мужем? Он умер?

- Понятия не имею, не стану же я его спрашивать. А потом и неинтересно мне это! – категорически отрезала Флоранс.

- Жалко Оливье.

- Не говори..., - согласилась Флоранс. - Одна жена сбежала, другая повесилась, а теперь эта мадам объявилась…

- Не везет ему что-то с женщинами,– подвела итог Светлана.

- А мне что ли везет с мужиками? Хотя, еще не все потеряно. Может, найду-таки старичка-бодрячка, - рассмеялась Флоранс. – А пока вот гостиницу в Париже надо поискать поближе к центру, - закончила она уже деловым тоном.




1 Морской окунь (перевод с англ.)